Маргарет Митчелл

Скарлетт радостно огляделась вокруг. Как замечательно снова оказаться на празднике!

Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

Если вы пытаетесь чего-то добиться от мужчины, не выкладывайте ему всё сразу, как сейчас мне. Постарайтесь быть погибче, пособлазнительнее. Это приносит лучшие результаты.

Она знала, чего хочет, и шла к цели кратчайшим путём — как мужчина, а не окольными, скрытыми путями, как это свойственно женщинам.

Лучше получить пулю в лоб, чем дуру в жены

— Когда во что-то вкладываешь свой труд, начинаешь это любить.
— … старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.
—  Красота еще не делает из женщины леди, а платье — настоящую леди.
— Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, — надо думать о том, что еще можно изменить.
— Обманывать себя — удел натур слабых.

Есть много способов убить кошку, не обязательно закармливать её маслом.

Только потеряв свою так называемую «репутацию», вы начинаете понимать, какая это обуза и как хороша приобретенная такой ценой свобода.

Но я-то люблю его. Я любила его многие годы. А любовь не может в одну минуту превратиться в безразличие.

Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.

Боже милостивый, поскорее бы уж выйти замуж! — возмущенно заявила она, — просто невыносимо вечно придуриваться и никогда не делать того, что хочешь. Надоело притворяться, будто я мало ем, как птичка, надоело степенно выступать, когда хочется побегать, и делать вид, будто у меня кружится голова после тура вальса, когда я легко могу протанцевать двое суток подряд. Надоело восклицать: «Как это изумительно!», слушая всякую ерунду, что несет какой-нибудь олух, у которого мозгов вдвое меньше, чем у меня, и изображать из себя круглую дуру, чтобы мужчинам было приятно меня просвещать и мнить о себе невесть что.

— Её буквально распирало от желания рассказать об этом во всех подробностях, чтобы, напугав других, самой избавиться от страха. Хотелось описать свою храбрость и тем убедить самое себя, что она и в самом деле была храброй.

— Главное — работать не покладая рук и перестать изводить себя из-за того, что правят у них теперь янки.

— И сильная духом своего народа, не приемлющего поражения, даже когда оно очевидно, Скарлетт подняла голову. Она вернет Ретта. Она знает, что вернет. Нет такого человека,…
… показать весь текст …

Я смастерила красивый костюм и влюбилась в него. А когда появился он, такой красивый, такой ни на кого не похожий, я надела на него этот костюм и заставила носить, не заботясь о том, годится он ему или нет. Я не желала видеть, что он такое на самом деле. Я продолжала любить красивый костюм, а вовсе не его самого.

«…Дитя мое, это очень плохо для женщины-познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе… Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт… так же, как способность любить…» бабуля Фонтейн," Унесенные ветром "

Его губы снова прижались к её губам, и она сдалась без борьбы, слишком ослабев, чтобы даже отвернуть голову, — да она и не хотела отворачиваться; сердце у нее колотилось так отчаянно, что её всю сотрясало от его ударов, и ей становилось страшно от силы Ретта и собственной слабости. Что он с ней сейчас сделает? Она в самом деле лишится чувств, если он не отпустит её. Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал.

Я люблю младенцев и маленьких детей, пока они еще не выросли, и не стали думать, как взрослые, и не научились, как взрослые, лгать, и обманывать, и подличать.

Она едва ли слышала, что он говорил. Она знала лишь,
что не в состоянии выносить дольше звук его голоса,
в котором не было любви.

Всё даётся не скoро и не просто, усталo подумaла она, и как же всё ей надоeло, надoело и опрoтивело до тoшноты.

— Если вы не как все, то всегда будете одиноки — всегда будете стоять в стороне не только от ваших сверстников, но и от поколения ваших родителей и от поколения ваших детей. Они никогда вас не поймут, и что бы вы ни делали, это будет их шокировать. А вот ваши деды, наверное, гордились бы вами и говорили бы: «Сразу видна старая порода». Да и ваши внуки будут с завистью вздыхать и говорить:"Эта старая кляча, наша бабка, видно, была ох какая шустрая!" — и будут стараться подражать вам.

А превыше всего познала она искусство таить от мужчин острый и наблюдательный ум, маскируя его невинно-простодушным, как у ребенка, выражением лица.