Лев Рубинштейн

Я вот подумал, что самый хрестоматийный и самый поучительный образец «обнуления» — это финал «Сказки о рыбаке и рыбке».

Есть такая штука, как «патриотизм», означающая, как правило, приблизительно то, что навозную кучу посреди родного огорода предписано любить на разрыв аорты, в то время как клумба с георгинами во дворе соседа ничего, кроме гадливого омерзения, вызывать не должна.

Этот сумасшедший поезд носится как угорелый от станции «Мы лучше всех» до станции «Мы хуже всех» и обратно, всякий раз на полном ходу проскакивая мимо станции «Мы как все».

Я иногда задумываюсь, по каким признакам я определяю «своих». Кого я склонен определять как «социально близких»? В результате вся сумма
перебираемых мною признаков сводится к простой формуле:
наиболее «своими» я считаю тех, кому смешно или не смешно то же самое, что и мне.
«Свои» — это те, с кем мне не надо всякий раз заново заключать культурные конвенции.
Это те, для кого представления о стиле и пошлости если не одинаковы, то взаимопонятны.
Это те, кому не надо ничего объяснять, с ними достаточно переглянуться.
Это скорее всего не универсально. Но это надёжно.

Наступает иногда состояние (или время?), когда ты не столько стремишься сказать что-нибудь умное, сколько опасаешься сказать что-нибудь глупое. Не такая, между прочим, простая это задача, как может показаться. Непростая и даже в каком-то смысле почтенная. Хотя и грустная, конечно.

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате.
И дольше века длится день,
И запрещаются объятья.

Патриот — это мужик, живущий в избе с соломенной крышей, но истово гордящийся тем, что у его барина — самый высокий дом во всей волости.

Я давно заметил, что людям, лишённым чувства стыда, с поразительной лёгкостью даётся чувство гордости.

Вот мы тут время от времени произносим любимые стихи или обмениваемся цитатами, с обескураживающей точностью встраиваемыми в любые исторические или культурные контексты.
Для чего, спрашивается.
А я, кажется, знаю для чего.
Мы напоминаем самим себе, что есть, к счастью, универсальные пароли, по которым мы распознаем друг друга в бессмысленной и крикливой вокзальной толкучке…
Пусть так будет и дальше.

Я давно заметил, что людям, лишённым чувства стыда, с поразительной лёгкостью даётся чувство гордости.