Патриот — это мужик, живущий в избе с соломенной крышей, но истово гордящийся тем, что у его барина — самый высокий дом во всей волости.

Я вот подумал, что самый хрестоматийный и самый поучительный образец «обнуления» — это финал «Сказки о рыбаке и рыбке».

Есть такая штука, как «патриотизм», означающая, как правило, приблизительно то, что навозную кучу посреди родного огорода предписано любить на разрыв аорты, в то время как клумба с георгинами во дворе соседа ничего, кроме гадливого омерзения, вызывать не должна.

Я иногда задумываюсь, по каким признакам я определяю «своих». Кого я склонен определять как «социально близких»? В результате вся сумма
перебираемых мною признаков сводится к простой формуле:
наиболее «своими» я считаю тех, кому смешно или не смешно то же самое, что и мне.
«Свои» — это те, с кем мне не надо всякий раз заново заключать культурные конвенции.
Это те, для кого представления о стиле и пошлости если не одинаковы, то взаимопонятны.
Это те, кому не надо ничего объяснять, с ними достаточно переглянуться.
Это скорее всего не универсально. Но это надёжно.

Наступает иногда состояние (или время?), когда ты не столько стремишься сказать что-нибудь умное, сколько опасаешься сказать что-нибудь глупое. Не такая, между прочим, простая это задача, как может показаться. Непростая и даже в каком-то смысле почтенная. Хотя и грустная, конечно.

Русскому мужику лишь бы на женщине сэкономить! Вы только вдумайтесь:
«Пойдем, Дуня, во лесок, во лесок,
Сорвем, Дуня, лопушок, лопушок.
Сошьем, сошьем Дуне,
Сошьем Дуне сарафан, сарафан…»
Мало того, они еще требуют:
«Носи, Дуня, не марай, не марай,
По праздникам надевай, надевай!»
Вот дай им волю — так и будешь… в лопушок одеваться…