Константин Мака

У всех вещей, у всех людей свой век.
Выбрасывает жизнь старье на свалки.
Но номера своих друзей я в телефоне сохраню,
Пускай расскажут мне, как там у них в Раю,
как жизнь? И все ли там в порядке.

А, ранним утром, в Новый год,
пусть вкатится в дом солнце.
И вместо будничных даров,
Уже привычных слов,
Оно заполнит до краев
Вас синевою небосвода,
Стихами светлыми,
мечтами про любовь.

В Крымском поселке Форос никогда не бывает жарко. Днем он обдувается ветром, а ночью температуру регулирует море и нагретые солнцем скалы. После двух месяцев отладки нашего оборудования со мной начали здороваться местные жители, а отдыхающие из санатория принимали за старожила и предлагали за отдельную плату устроить им пешую экскурсию к Байдарским воротам.
От солнца и соленой воды я превратился в блондина. Для общения в свободное время кормил молоком подфургонного ежика и постоянно ловил бабоче…
… показать весь текст …

Антонина (Тося) на самом деле не могла спуститься по вертикальному трапу внутрь лодки. Согнутые колени упирались в перекладину лестницы, и кромка люка фиксировала ее талию. На трапе явно не хватало промежуточной перекладины.
Расположившись сверху и снизу относительно объекта и координируя перемещение его конечностей, мы живенько опустили вниз, вспотевшую оммичку, а потом «зашхерились» на гамаках (подвесных кроватях) первого отсека.
Проснулся я от бортовой качки и тычков в спину. Выбраться из ни…
… показать весь текст …

В стране с мозгами явный дефицит.
Кто понаглее, — тот и знаменит.
Для пышных свадеб, похорон, авралов
Нам явно не хватает генералов.

Жизнь без помех.
Совсем простая.
Дорогой вверх.
Всегда у края.
Вокруг сомненья.
Моя работа…
Инет включает.
Ровно в восемь.
Стоят столбы.
И повороты…
Стреляют где-то.
Кому-то плохо.
Летят снежинки.
Терзают совесть.
… показать весь текст …

Слышу только я твой голос в многотысячной толпе.
Грандиозные концерты — это точно не по мне.

Утром наш дружный коллектив собрался на местном пляже. Тупое лежание под солнцем многим нравится. Это называется отдыхом на крымском берегу. Газеты, карты, анекдоты и симпатичные женщины. Зонтики, крем для загара, вино и отчаянное обжорство.
Залезаю на «свою» любимую скалу и, надев шерстяной свитер, ласты и маску, я прыгаю в море. Уже в воде вставляю гарпун в пневматическое ружье. Мне не нужно смотреть на берег. Я помню свою подводную дорожку до отмели за маяком на мысе Сарыч.
Только не нужно…
… показать весь текст …

На море дорогами путь не измерить
Бежит за кормой к горизонту вода.
Играют дельфины и трудно поверить
Что где-то есть жизнь, — острова.

Команда сидит и зевает от скуки,
И парус уныло висит, как грудь у старухи.
Мне нравится солнце и в ласковый штиль
Сонет одиночеству пройденных миль.

Жизнь без штормов и холодов зимы
Короткий отдых от дыхания войны
Отсюда шум волны я заберу с собой
Как амулет добра, подаренный судьбой.

Все вокруг, много лет не меняется,
рвет простор Колокольный звон.
Падший Ангел с небес улыбается,
он в Душе занимает пустующий Трон.

Людей с годами гримирует время,
Тускнеют в старости и краски, и мечты.
Стал Гафт похож на мудрого еврея,
И сохранил актер поэта гениальные черты.

Закованы слова в прозрачный чистый лед,
Подарок колдуну от непонятной и прекрасной женщины,
И запредельной нежности укор, что сердце снова рвет,
И возвратился эхом теплоты уже прожитой жизни.

В душе людей всегда ведут раскопки.
Удобно ж влезть. Границы очень тонки.

Всегда в истории любых времен
Найдутся Пушкин и Нерон.
Один — как памятник величия России,
Второй — как воплощенье злой миссии.
И Порошенко званьем будет награжден,
Он был известным при Обаме — холуем.

Развилку жизни, встретив на пути,
Предчувствием потерь душа вопит, тревожится.
Казалось, через дебри лет нам удалось пройти,
Но перекрестки зла, неверия и лжи все множатся…

Душа, одетая в слова,
как в океане острова.
Сидит, нарядная, и ждет,
когда тайфун по ней пройдет,
одежду в клочья разорвет.

Стараюсь не врать, не кричу, не ругаю,
И делаю вид, что ответы я знаю.
Но в Новом строю, — я как нищий шагаю,
Давно не пою, а лишь Гимн подпеваю.

Ты не верь провидцам, — пусть болтают и каются,
Марши слов и аплодисменты толпы, — театральный показ.
Моряки на просторах морей живут и качаются.
В экипаж кораблей выбирают мужчин похожих на нас.

Нас на волнах судьбы и дорог постоянно качало,
Пили спирт, и садились мы килем на самое дно.
Нас торжественной медью Славянка в порту встречала,
Винт в походах шумел и крутился, как волчок в казино.

Мы вернулись живыми на берег в семейную гавань.
И как ветошь в шкафу упакован наш стояночный гюйс.
Но на гладкой и черной плите твоего могильного мрамора,
Я читаю и вижу слова про великую, сильную Русь…

Калека — кризис долбает в темя,
И всем понятно, — такое время.
Скучают люди без разворотов,
Без витражей и наворотов.
Мы по граблям шагаем вольно,
Когда привыкнешь, уже не больно.
Опять в России меняют знамя,
Но нам привычно дерьмо и пламя.
А на дорогах лихое племя
Рубли считает, — такое время.

Песок пустыни
зовет к себе
картиной миражей,
и одиночеством,
без жалости,
нас обнимает жаждой.
И память чувств,
песком, ушедших
в бесконечность дней,
нас не спасет уже
от одиночества
и жажды.