Кэтрин Джексон

—Когда, Майкл бывал дома, он обычно находился за закрытыми дверями в своей комнате, с карандашом в руке. Майкл давал мне знать, что он еще жив, то и дело тем, что вскрикивал «Whoo!» и хлопая в ладоши, это был его способ празднования хорошей идеи.

—Из-за, того что мальчики не могли посещать школу, мы наняли госпожу Файн в частные учителя, она отправилась на гастроли с группой. Любимой темой Майкла была география. Он также увлекался искусством, историей и культурой. В то время, как его братья отдыхали, Майкл отправлялся в музеи и галереи, погружаясь в культуру города, который они посетили. И госпожа Файн и ее муж, пианист, также подружился с Майклом и вдохновили его полюбить литературу. Когда, господин Файнз ушел из жизни, он оставил свое ценное фортепиано в качестве подарка для Майкла.

—В апреле 1988 года мы с Майклом Джексоном приехали в Гэри, где навестили нашу бывшую соседку Мэри Канн. Внучка Мэри очень расстроилась, что не сможет встретиться с Майклом и Мэри сказала ей, что возьмет ее фото.

—Среди юных поклонников Майкла Джексона было немало серьезно больных. Они писали ему. За день до визита кого-нибудь из них Майкл сам звонил ребенку и брал у него заказ на ланч или кино. Как бы ни был болен ребенок, Майкл всегда оставался веселым во время визита. Но иной раз, когда ребенок уходил, Майкл давал волю слезам. Если у него был свободный час, Майкл встречался с поклонниками, дежурившими у ворот. Однажды один из охранников передал ему три больших конверта, которые принесли четыре школьницы. Майкл вскрыл конверты и вынул тетрадные страницы. Он был поражен, увидев слова: «Я люблю тебя, Майкл» написанные 10.000 раз на 181 странице.

—Говорить о деньгах Джексон любил гораздо меньше, чем о детях. Надо отдать ему должное, Майкл никогда не бахвалился суммами, которые вкладывал в благотворительность. Ему часто задавали вопрос, сколько денег нужно, поп-королю для счастья, но он всегда неизменно отвечал, для счастья ему нужно было, только одобрение отца, но ему так и не удалось купить этого за доллары.

—Я помню, однажды обедая с семьей в ресторане, увидела, как Майкл взял крошки из своей тарелки и положил их в карман рубашки. «Майкл, что ты делаешь?» — спросила его я. В этот момент крыса высунула свою голову из кармана Майкла, и я получила свой ответ. Майкл разводил крыс, пока мы жили в Беверли-Хиллз. Мы жили в районе, где было много всякой растительности, и я видела больших коричневых крыс, снующих среди плюща и кустарников. Через некоторое время, я была удивлена, увидев что крысы, казалось, поменяли цвет. Некоторые стали частично белыми, несколько совершенно белыми. Потом до меня дошло, что Майкл выпускал своих белых крыс во двор, и они спаривались с дикими крысами. Я никогда не разговаривала с Майклом о его проекте спаривания, но когда мы переехали в наш дом Энсино, я сообщила ему: «Твои крысы не едут с тобой»

—"Что делать с этим ребенком?" — задавала я себе вопрос, наблюдая, как проявляются черты характера Майкла. Он был непомерно щедрым. Иногда это заходило слишком далеко. Как-то раз, Майкл тогда учился во втором классе, я не нашла одно из своих ювелирных украшений. «Куда делся мой браслет?» — спросила я детей. Майкл поднял голову и небрежно заметил: «А, я подарил его своей учительнице». Я не наказала его, но предупредила, чтобы он больше так не делал.

—Я просто не понимаю, как этим людям могло сойти с рук все их вранье? Они ведь даже не искали правду! Я сидела в зале суда и слушала, как все эти люди лгали. Люди, к которым он был добр. Он просто не мог поверить тому, что они на такое способны. Майкл часто говорил мне: моя жизнь кончена, я больше никому не верю. Зачем они поступили так со мной. Они хотят моей смерти. Они убьют меня.

—Майкл любил бегать наперегонки с братьями и соседскими ребятами. Они бегали вдоль квартала, под фонтаном, играли в мяч. Все это было нормальной детской забавой. Но пение и танцы никогда не были для Майкла детской игрой. Впервые я услышала, как он поет, в 1963 году. Джеки, Тито и Джермен в своей спальне пели песню и вдруг я услышала четвертый голос, подпевавший им. Это был Майкл. Несмотря на свой возраст — ему было всего четыре года, он нашел свою собственную партию и пел эту партию чисто, как колокольчик.

Майкл уже в 2 года танцевал под стук стиральной машинки, а отец говорил, что с мальчика нельзя было спускать глаз, иначе он прятался под столом или под кроватью.