Жан де Лабрюйер

Крайности всегда порочны…

Если бедность — мать преступлений, то недостаток ума — их отец.

Мужчина, обладающий большими достоинствами и умом, никогда не бывает безобразен.

Умирает любовь от усталости, а хоронит ее забвение.

На свете нет зрелища прекраснее, чем лицо любимой, и нет музыки слаще, чем звук любимого голоса.

Не пытайтесь верховодить не вельможами — они защищены от нас высоким положением, ни маленькими людьми — они всегда настороже.

Каждый из нас должен быть достоин должности, которую он занимает, только об этом нам следует заботиться: остальное дело других.

У подданных деспота нет родины, мысль о ней заменена корыстью, честолюбием, раболепством.

Мы не можем навечно сохранить любовь и ни разу не полюбить.

Тот, кто любит так сильно, что хотел бы любить в тысячу раз сильнее, все же любит меньше, нежели тот, кто любит сильнее, чем сам того хотел бы

Хорошо быть знатным, но не хуже быть и таким человеком,
о котором уже никто не спрашивает, знатен он, или нет.

Любовь и дружба исключают друг друга.

Если книга возвышает душу, вселяя в неё мужество и благородные порывы — судите её только по этим чувствам: она превосходна и создана рукою мастера.

Между ревностью и соперничеством такое же расстояние, как между пороком и добродетелью.

Человек редко раскаивается в том, что он мало говорил и, напротив, очень часто раскаивается в том, что говорил слишком много. Это старая истина, всем известная, и всеми обыкновенно забывается.

…Любить… друг друга люди перестают только потому, что прежде слишком сильно любили.

Вздыхая о цветущей юности, ушедшей и невозвратимой, мы должны помнить, что скоро наступит дряхлость и тогда придётся сожалеть о зрелом возрасте, из которого мы ещё не вышли и который недостаточно ценим.