Юрий Анатольевич Тубольцев

— Молодой человек, никогда не тискай девушек. Потрепать можно и мягкую игрушку, — сказал мне учитель.
— А кто сказал, что девушки и игрушки — это не одно и тоже? — возразил я.
— Ааа. Я знаю. У тебя лапки и мордочка, ты сам зверюшка! — сказал учитель.
— Конечно, все в этом мире надо куксить, все мы Чебурашки! — сказал я.
— А из Чебурашек делают чебуреки, — сказал учитель и отрезал себе нос.
— А зачем? — удивился я.
— В чебурек его засуну, будет чебурек с носом! — сказал учитель и потянулся к моему носу. Но я убежал.
И вдруг я проснулся. Не все получилось, но сама идея-то была правильной. В следующий раз досплю до кульминации, чтобы во сне реализовалась сверхидея, сверхзадача.

Когда в мозгу симфония идей,
И строчки кода — чистый, светлый взлёт,
То значит, программист твой — из людей,
Но ангелом небесным был крещён.

Жизнь — полусцена, полушахмат поле,
Где каждый ход — и риск, и предсказанье.
Ферзь — страсть и власть, пешка — безвольная неволя,
А финал — всегда неведом мирозданью.

Черный квадрат Малевича — зловещ,
Как чёрная дыра, что манит в бездну.
Билет в ничто, в тупик, в кромешный треск,
Где разум гаснет, и надежды меркнут.
… показать весь текст …

Жизнь слагается, как стихи.
Главное — первая строчка.

Жизнь слагается как стихи.
Планы и заморочки.

Жизнь слагается как стихи.
В каждой строчке — свои цветочки.

Жизнь слагается как стихи.
Рифмы и многоточия.

Жизнь слагается как стихи.
Радости, взлеты, пророчества.
… показать весь текст …

Не стоит ошибаться в начале, рискуешь не дойти до конца.

Стоит человеку пару дней не читать, и пустота сразу заявит о себе.

Жизнь — это торжество пустоты и гимн несправедливости.

Бойся маяков, стоящих у бухты-барахты.

Я Юра,
И на солнце щурюсь,
Жмурюсь, хмурюсь,
Я открою книгу,
Окультурюсь.
И в писательницу втюрюсь.
И пойду в магистратуру,
С моим именем рифмуется
Культура!
На науку сочиню карикатуру.
Пока разрешает вольности цензура.

Если ты человек — не показывай никому свой хвост.

Что ты не измеряешь — то не в меру.