Айрис Мердок

Не одобрять вещи — это куда ни шло. Плохо не одобрять людей. Можешь оказаться в изоляции.

Непреложный закон тех, кто любит, — никаких вспышек раздражения. И никаких надутых морд.

Немногие люди способны переносить полное одиночество. Я и сама, его особо не переношу, но после нескольких попыток пришла к выводу, что общество болтливых дураков еще хуже.

Мы всё время что-то упускаем, воображая,
будто ещё успеем к этому вернуться.

Ах, секс… Он подобен тропической грозе, ты мгновенно промокаешь насквозь и во время вспышки молнии успеваешь вобрать в себя всю яркость и пронзительность стихии, включая хищника, что готовится к прыжку.

Все мы знаем только кусочки чужих жизней, и очень бы удивились, если бы могли увидеть всё.

Выставить человека за дверь — лучший способ заставить его поразмыслить над тем, что осталось по ту сторону двери.

Если женщина наносит вам обиду, то обычно вы же и вызываете её ярость.

Как странно, что за улыбающейся болтающей маской скрывается мозг, воссоздающий в мельчайших деталях мизансцены и разговоры, превращая это в пытку, и ты, укрывшись за маской, можешь плакать, можешь кричать от боли.

Швыряться любовью нельзя, она слишком редко встречается в этом страшном мире.

промежуток между «О, я мечтаю о будущем!» и «Ах, уже поздно, все в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.

Я лег на траву, и глаза мои наполнились звездами.

Естественная тенденция человеческой души — охрана собственного «я». Каждый, заглянув внутрь себя, может увидеть силу этой тенденции, а результаты ее у всех на виду. Мы хотим быть богаче, красивее, умнее, сильнее, любимее и, по всей видимости, лучше, чем кто-либо другой.

Мы часто говорим: почти и вспомнить нечего…
А ведь «почти» вмещает множество грехов.

Время, как море, развязывает любые узлы

Мы должны учиться через страдание. Когда печальная забота и воспоминания о боли ниспадают на сердце во сне, так даже против нашей воли мудрость нисходит бременем на нас.

Дружба так часто оказывается на поверку застывшей, замороженной полувраждой.

Мы помним и сожалеем только о тех своих проступках, которые бедственно отразились на нашей жизни. Люди, походу сбитые нами с ног, быстро забываются.

Когда очень любишь трудно поверить, что чувство любимого человека к тебе действительно пошло на убыль. Приемлемо любое другое объяснение — только не это…

Люди с тонкой душевной организацией, вроде меня, слишком многое видят и потому никогда не могут дать прямой ответ. Разные стороны вопроса — вот это всегда меня терзало.