Игорь Губерман

Старел бы я вполне беспечно -
доволен я семьей и домом,
и виноват склероз, конечно,
что тянет к бабам незнакомым.

В уцелевших усадьбах лишь малость,
бывшей жизни былой уголок —
потолочная роспись осталась,
ибо трудно засрать потолок.

Доблестно и отважно
Зла сокрушая рать,
Рыцарю очень важно
Шпоры не обосрать.

Есть вещи, коих ценность не воспета,
однако же нельзя не оценить,
как может нам порою сигарета
крутую вспышку гнева отменить.

Мы зорче и мягче, старея,
В осенних любовных объятьях.
Глаза наши видят острее,
Когда нам пора закрывать их.

Я живу, незатейлив и кроток,
никого и ни в чём не виня,
а на свете всё больше красоток,
и всё меньше на свете меня.

Давая вслух оценки фактам,
полезно помнить каждой личности,
что такт ума с душевным тактом —
две очень разные тактичности.

Люблю эту пьесу: восторги, печали,
случайности, встречи, звонки;
на нас возлагают надежды в начале,
в конце — возлагают венки.

Борьба — не душевный каприз,
Не прихоть пустого влечения:
Плывут по течению — вниз,
А вверх — это против течения.

Все силы собери и призови, увидя сквозь цветную оболочку,
насколько ты и в дружбе, и в любви живешь и умираешь в одиночку.

Есть в ощущениях обман
и есть обида в том обмане:
совсем не деньги жгут карман,
а их отсутствие в кармане.

Бог очень любит вдруг напомнить,
что всякий дар — лишь поручение,
которое чтобы исполнить,
нельзя не плыть против течения.

Глупость только веселит всех и радует, легкомысленно писал великий гуманист, словно в эпоху Возрождения дураков не допускали оценивать, решать и управлять. Глупы дети и глупы наслаждения, писал он, а мы любим детей и наслаждения. Глупа юность — от незнания и беспечности, но глупа и старость — от осмотрительности и скепсиса; глупо выглядят мудрецы на пиру и монахи среди мирской суеты; безнадежно и повсеместно глупы женщины; глупо потакание слабостям друзей и близких, ибо распускает их еще сильней…
… показать весь текст …

Я был изумлен, обнаружив,
насколько проста красота:
по влаге — что туча, что лужа,
но разнится их высота

На свете жить с азартом так опасно,
Повсюду так рискованны пути,
Что понял я однажды очень ясно,
Живым из этой жизни не уйти!

На любое идейное знамя,
даже лютым соблазном томим,
я смотрю недоверчиво, зная,
сколько мрази ютится под ним.

Зря, когда мы близких судим, суд безжалостен и лих.
Надо жить, прощая людям наше мнение о них.

Разуверясь в иллюзии нежной,
мы при первой малейшей
возможности
обзаводимся новой надеждой,
столь же явной в её безнадёжности.

Ты вождей наших, Боже, прости,
их легко, хлопотливых, понять:
им охота Россию спасти,
но притом ничего не менять.

Везде, где дорожки ковровые,
есть тихие люди живучие —
то ветки сплетают лавровые,
то петлю завяжут при случае