Хуан Рамон Хименес

Уже не вернусь на землю. Успокоение ночное
Спустится в теплую темень под одинокой луною.
Ветер в покинутом доме, где не оставлю и тени
Станет искать мою душу и окликать в запустении
Но будут цветы и звезды
И радости и страданья
И где-то в тени деревьев нечаянные свидания.
Будет ли кто меня помнить — я никогда не узнаю
Да и найдется ли кто-то кто загрустит вспоминая?
И старое-старое пианино в ночи зазвучит весною,
но я уже темных окон задумчиво не открою…

Женщина рядом с тобой… Музыка, пламя, цветок — всё обнимает покой.
Если с тобой её нет, — сходят с ума без неё музыка, пламя и свет.

Не забывай меня,
нечаянная радость!
Чему когда-то верилось — разбилось,
что долгожданным было — позабылось…
Но ты, неверная, нечаянная радость,
не забывай меня !
.Не позабудешь?

Любовь так молода! Ещё душа нежна, как цвет на миндале, как стебель майорана, ещё блаженно спят под сердцем семена грядущих горестей, посеянных так рано.

Конечный путь
…И я уйду. А птица будет петь,
как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет…
… показать весь текст …

Нам недолгая жизнь дана. Жизнь вещей — и та коротка.
Остаются навеки одни имена: не любовь — о любви строка,
не цветок — названье цветка.

На запоздалом рассвете
скоро и я в синеву,
за корабельную рощу,
к вечной сосне уплыву.
Нет, не под парусом белым.
Вынесет тело волной,
той молчаливой, что сменит
мертвую зыбь тишиной.
Там, где свидания вечны,
с солнцем сойдется звезда
и не пришедшего встретит
тот, от кого ни следа.
Будет нас пятеро равных
в сетке теней на свету.
… показать весь текст …

Я просто сказал однажды —
но услышать она сумела —
мне нравится, чтоб весною
любовь одевалась белым.

Глаза голубые вскинув,
взглянула с надеждой зыбкой,
и только детские губы
светились грустной улыбкой.

С тех пор, когда через площадь,
я шел на майском закате,
она стояла у двери,
серьезная, в белом платье.

Не торопись, поскольку все дороги
тебяведут единственно к себе…

Не торопись, иначе будет поздно,
иначе твое собственное «я»,
ребенок, что ни миг — новорожденный
и вечный,
не догонит никогда!

К тебе я в сон закрался,
чтобы найти, притихшая вода,
твоих глубин невиданные клады.

И я почти нашел, почти нашел —
там, в отраженье звездном
небес, таких высоких и прозрачных, —
нашел… Но захлебнулся твоим сном!