Харуки Мураками

Ею двигала неколебимая вера в то, что тело — храм души и в каждом его уголочке, к которому мы обращаемся, обязательно заключены свой дух, своя грация, свои очарование и чистота.
***
Всё-таки если тело — храм, его следует содержать в порядке. И периодически очищать от всякой грязи.
О чём в этом храме молиться — другой вопрос. Об этом можно подумать и как-нибудь на досуге.

— Подобрать к чувствам слова непросто, — улыбнулся я. — Все мы что-нибудь чувствуем. Только мало кому удается сказать.

Если всё будет так, как тебе хочется, то жить станет неинтересно.

Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.

Мир без любви — все равно что ветер за окном… Ни потрогать его, ни вдохнуть…

Что хорошо (и это действительно хорошо!) — в моей нынешней жизни нет ничего, что бы хотелось отрезать и выкинуть. Ощущение великолепное.

с какого-то момента в юности я начал проводить невидимую границу между собой и другими людьми. кто бы ни был передо мной, я сохранял определенную дистанцию и отслеживал, как ведет себя другой человек, — лишь бы только он не смог ко мне приблизиться. я не принимал за чистую монету все, что мне говорили. моя душа могла захлебываться от чувств к этому миру, но их вызывали только книги и музыка.
что говорить — я был одиноким человеком.

Во мне вообще полным-полно предрассудков.
Поэтому люди обычно меня сторонятся.
И чем больше сторонятся, тем больше у меня предрассудков.

Ей была нужна не моя, а чья-нибудь рука. Ей требовалось не моё, а чьё-нибудь тепло. И я начал чувствовать себя виноватым за то, что я — это я.

Самое сокровенное нельзя выпускать из души наружу. Нужно оградить его от этого мира прочной стеной.