Харуки Мураками

Чем больше я стараюсь быть честным, тем глубже тонут во мраке нужные слова…

Вроде я уже не один и в то же время такое одиночество навалилось, какого раньше я никогда не чувствовал. Как будто впервые в жизни надел очки и никак не могу поймать перспективу.

Вообще-то умирать совсем не тяжело. Представь, что из комнаты медленно выкачивают воздух. Со мной примерно то же самое происходило — постепенно пропадало желание жить дальше. В такие минуты к смерти не так серьёзно относишься.

«Будь ты абсолютный гений или абсолютный дурак, тебе никогда не удастся жить обособленно в своем абсолютном мире. Как ты для этого под землю ни прячься и на какую стену ни залезай. Кто-нибудь обязательно заявится в твою жизнь и перевернет ее вверх дном.» ;Ъ

Сомерсет Моэм писал, что даже в бритье есть своя философия. Каким бы скучным ни было действие, когда повторяешь его изо дня в день, оно приобретает некую медитативную сущность.

Я впервые испытала на себе такое
тяжкое и грустное лето.
Чем так, уж лучше бы февраль
повторился три раза.

Песенка спета, а призрак мелодии в сердце ещё звучит…

Да, мы засоряем мир бессмысленными словами. Ну, а где ты их видел — слова, имевшие смысл… Брось ты, ей-Богу: не бывает ее, работы от чистого сердца. Нигде ты ее не найдешь. Это все равно, что пытаться дышать от чистого сердца или мочиться от чистого сердца в сортире!

Причина моего провала очевидна: я мало тренировался. И кроме того, я мало тренировался. И еще — я мало тренировался. Это если так, вкратце.

Единственный способ оставаться восемнадцатилетним до самой смерти — умереть в восемнадцать.

Есть на свете такая тоска — от неспособности плакать. По-прежнему бесформенная, никак не выраженная, она просто копится на сердце всю жизнь, как снег в безветренной ночи.

Сделать осмысленные выводы из бессмысленной ситуации — вещь в принципе невозможная. («Охота на овец»)

Боль неизбежна. Страдание личный выбор каждого.

…
— Я и в подмётки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат…
— Вообще-то, — смеётся Каору, — у людей все эти штуки называются «изюминками»…

Откуда всё пришло, туда всё и уйдет. А я — лишь путь для самого себя, дорога, которую мне надо пройти.

Если с судьбой флиртовать — всё самое важное, что она может дать, разметает в клочья.

Долги и обязательства вертят этим миром куда активней, чем деньги. Не люблю быть кому-то обязанным, но стараюсь делать побольше одолжений.

Не то чтобы я совсем не понимал тех, кто ненавидит проигрывать. Но сам-то я уже давно заметил, что мне, в общем-то наплевать, кто выиграет, а то проиграет. Таким я был в детстве, таким же остался, когда повзрослел, и вряд ли уже изменюсь. Победа меня ждет или поражение — это совершенно неважно. Гораздо важнее соответствовать своим собственным, мною же установленным стандартам.

Самое главное — это не скорость и не расстояние. Самое главное — постоянство: бегать ежедневно, без перерывов и выходных.

Думай, что жизнь — это коробка с печеньем. В коробке с печеньем есть печенюшки любимые, и не очень. Съешь первым делом самые вкусные — останутся лишь те, что особо не любишь. Когда мне горько, я всегда думаю об этой коробке. Потерпишь сейчас — проще будет потом. Вот и выходит, что жизнь — коробка с печеньем.