ГРИГОРЬЕВНА

Ах, эти письма старые везде…
Находишь в книге и на полке.
В них о любви и о мечте…
Но сейчас… это лишь осколки.

Сколько в этих письмах страсти,
Любви и жизни наперёд,
Всё исполнилось лишь отчасти…
Но всему, как видно свой черёд.

Мне очень больно всё смотреть,
Как догорают эти письма…
Пепел не сможет нам согреть,
Угасающие… наши чувства.

Любви все возрасты покорны… старо, но верно до сих пор.
Пусть глаза Ваши сияют, узнав любви этой простор…

Разбитые осколки трудно склеить.
И клей, ни клей, не склеишь вновь никак.
Просто сердцу своему нужно поверить,
Продолжать жить или отойти во мрак…

Мой старый клён стоит перед окном.
Ни одного листочка не осталось на нём.
Тоска сквозит в его голых ветвях,
Что же ты осень сделала так второпях.

А впереди ждёт суровая зима,
Хватит ли сил пережить её сполна.
Весны дождаться и тогда опять…
Начнут зелёные листочки оживать…

Любовь не требует огласки,
Она так любит тишину.
В ней всё: нежность, ласки,
Когда взлетаешь в вышину.

Когда удар получишь от чужих,
Ты всё прощаешь, больно, но простишь.
Но когда нож в спину свой родной,
Ты не забудешь это, как ни ной
Заплатка остаётся на всю жизнь

Легко убить ведь человека
Не выстрелом и не ножом,
А словом, как из пистолета,
Внезапно, с умыслом и злом.

И чтобы их не было видно,
Из-за спины и побольней,
Бандиты… Очень мне обидно
Жизнь прожила… Они — сильней.

Как хочется, чтобы рядом был всегда человек,
Который подаст тебе руку, когда это нужно,
Когда кружку чая согреет и просто нальёт,
И спросит, может что-то подать, мне не трудно.

Он с тобой посидит, на часы и не глянет ни разу,
Хотя, может быть, у него тоже где-то дела,
Он просто твой друг, ты поймёшь это сразу.
И тебя от морозов души, спасает всегда.

Мужчина в доме, должен быть мужчиной,
А не подкаблучником в семье.
Он хозяин, верный муж и в чине,
А не прислуга при своей жене.

Жена, при этом муже, не боится
Что не будет в доме денег иногда.
Захочет будет шуба или кольца,
Но верной мужу, ему будет навсегда.

Если другу плохо, то ты ему не соли еще, ему и так плохо, а тебе слаще не станет