Грегори Дэвид Робертс

Оптимизм-собрат любви и абсолютно подобен ей в трех отношениях. Он так же не знает никаких преград, так же лишен чувства юмора и также застигает тебя врасплох.

Во сне наши желания встречаются с нашими страхами. А когда твое желание и твой страх — одно и то же — это называется кошмаром

Грусть для меня — это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

В мире нет другого животного, способного выставить человека в таком смешном виде. Кошка может заставить вас выглядеть неуклюжим, собака — глупым, но только лошади дано добиться и того и другого одновременно. А затем лошадь слегка ударит хвостом, ненароком наступит тебе на ногу — и ты сразу понимаешь, что она сделала это намеренно.

Её прикосновение было точно таким, каким должно быть прикосновение возлюблённой: знакомым и вместе с тем возбуждающим, как произнесённое шёпотом обещание.

Возможно, ты доверяешь человеку, когда видишь в нём много такого, что есть в тебе самом, или что ты хотел бы иметь.

Любовь-это добро, как и дружба, верность, честность, свобода.

Ошибки — как неудачная любовь. Чем лучше ты учишься на них, тем больше жалеешь, что совершил их.

Мы знаем кто мы, и определяем себя относительно людей которых любим, и причин своей любви к ним.

Когда мы по настоящему любим кого-то, то сначала больше всего боимся, что он разлюбит нас. Но на самом деле нам надо бояться что мы разлюбим его, когда он умрет и оставит нас .Я не могу подарить тебе любовь, но иногда она мешает мне дышать, до сих пор мое сердце погружается иногда в печаль, в которой нет ни звезд, ни смеха, ни покоя.

От страха рот у человека пересыхает, а ненависть не даёт дышать. Очевидно, поэтому в сокровищнице мировой литературы нет книг, порождённых ненавистью: подлинный страх и подлинная ненависть не могут выразить себя словами.

Когда мужчина колеблется, он хочет скрыть то, что он чувствует, а когда смотрит в сторону — то, что он думает. А у женщин всё наоборот.

Однако есть такие люди и такие привязанности, которые тяжело переносят каждое расставание, и всякий раз уходить от них — всё равно что покидать навеки родную страну.

Я ощущал пустоту — ту пустоту, которая полна печали, но не отчаяния, которая заставляет нас жалеть, но не разбивает сердце, которая может быть, ущербна, но от этого только яснее и чище. И вдруг я понял, что это за пустота, и как она называется. Мы постоянно пользуемся этим словом, не сознавая, что оно содержит в себе целую Вселенную покоя. Это слово — Свобода.

благоразумие, значительно переоценивают, тогда как оно лишь та же рассудочность, из которой вытряхнули всю суть. я не стремлюсь быть благоразумной. Большинство благоразумных людей, которых я знаю, действуют мне на нервы, но по настоящему умные люди всегда привлекают меня. Если бы я хотела дать тебе совет-то сказала бы-не напивайся, не бросай деньги на ветер и не влюбляйся…

Когда мы полностью осознаем свою вину за причиненное другим зло, мы стремимся творить добро, что бы спасти свою душу. Но при этом начинают выползать из тени все тайные мотивы, которые мы скрывали, все наши секреты. Темные мотивы наших светлых начинаний преследуют нас неотвязно. Путь наверх, к искуплению, особенно крут тогда когда наши добрые поступки запятнаны постыдными делами.

—  До встречи.
— Она не состоится, если я замечу тебя раньше, чем ты меня.

В мире полно гадостей, которые не были бы такими гадкими, если бы кто-то в свое время не постарался их исправить.

У всех хороших врачей есть по крайней мере три общих свойства: они умеют наблюдать, они умеют слушать и не умеют заботиться о себе.

Вина — это рукоятка ножа, которым мы закалываем самих себя, его лезвием бывает любовь, но затачивает лезвие и приканчивает нас именно постоянная нервотрёпка.