Джордж Гордон Байрон

О, многое прошло; но ты не полюбила,
Ты не полюбишь, нет! Всегда вольна любовь.
Я не виню тебя, но мне судьба судила —
Преступно, без надежд, — любить всё вновь и вновь.

Любил одну — прельщал любовью многих,

Мы все шуты у времени и страха.

Трудно сказать, какая форма правления хуже, до того все плохи. А демократическая — хуже всех, ибо что такое демократия, как не аристократия негодяев

Читать старые письма приятно уже потому, что на них не нужно отвечать.

Порой жестокое недомоганье
Вино и женщины приносят нам,
За радости нас облагая данью,
Какое предпочесть — не знаю сам,
Но я скажу, потомству в назиданье,
Проблему изучив по всем статьям,
Что лучше уж с обоими спознаться,
Чем ни одним из них не наслаждаться!

Террор, тщеславье, роскошь новой моды, —
Так мерзок был обратный лик Свободы,
Что в страхе рабству мир себя обрёк…

Здесь покоятся останки того, кто обладал красотой и благородством, но не самолюбием, силой, но не высокомерием, смелостью, но не жестокостью, а также всеми достоинствами человека, но не его недостатками…

Странная вещь — размножение живых существ! Любая капелька семени, излившаяся в лоно шлюхи или в оргазме эротического сновидения, могла бы (почем знать) породить Цезаря или Бонапарта: ведь об их отцах кажется неизвестно ничего примечательного.

Чтобы один прославлен был, должны
Мильоны пасть, насытив землю кровью