Жил на свете человек.
рыжий и усатый.
И гулял он целый век
с кошкой полосатой.
Он носил всегда с собой
сладкие конфетки.
И гурьбой за ним бежали
маленькие детки.
В поле брани павших воителей,
Демиургами дом построенный,
Мастерством умелых строителей,
Он хранит в себе все достоинства.
Красотой блещет роскошь отделки,
Совместились хрусталь с диким камнем.
Мхом поросший подвал и ступеньки,
Сад запущен и выглядит старым.
Ветроградарь убит пониманьем,
Что взрастил восковые цветы…
Пораженный вдруг осознанием,
Беспощадно спалил все мечты…
Если вдруг ты начнешь улыбаться снова:
— я вернусь, «родная», ты знай
и тебя подтолкну на край,
ползай, дрянь, жри землю, рыдай…
«Холодное блюдо» для тебя готово…
Ты не хочешь? Отлично! Все равно приду —
упеку, мне чужда мораль,
в тюрьму тебя, подлая тварь,
детей твоих ни чуть не жаль…
Не дам житья — беду в твою жизнь приведу:
Муж любимый — заберу у детей отца,
мне не нужен он — полный ноль,
Ни легкости в теле, ни яркости в душу,
Ни мысли, ни жеста — тупая усталость.
Соцветия нежные — теплая радость
И солнце, и ветер, и много цветущих
Деревьев, кустарников — сонм ароматов.
Ах, как они дышат, ты только послушай.
Почти не живу я, и вдохи так скупы
Дождинки купаются звонко в фонтане.
Вдруг чувства застыли, теряю сознанье.
Шумят от дождя водосточные трубы.
И тут открывают второе дыханье
Единственно нужные, в этот миг губы.
Это истина истин —
посыпаю голову пеплом.
Ты велик,
бескорыстен,
Прекрасен
покоен и светел.
А тот,
что темный и зыбкий,
крадущий свои шаги,
на время
смотрел с улыбкой.
Он знал, что тебе
не жить.
Шаг за шагом,
Давай, покоряйся, эй, слышишь, бескрайний!
Мне так любопытно открыть твою тайну.
Снаружи стучат, они требуют драки,
Созвездье «Поэты», созвездье «Писаки».
Луна рассмеялась, на землю взирая.
И звук такой славный — ну кто там играет?
Сам космос резвится на тонкой свирели,
Он очень недобрый, а мы-то хотели…
Я все ж долетела, а ты — задержался.
Мой путь через звезды — твой дома остался.
И ты не увидишь — его мир прекрасен.
Ты вдруг, испугавшись, кричал: «Он опасен!»
Да, мой звездолет растворил за минуту,
Я выхожу из ванной в одном халате, вытирая волосы полотенцем, ты неслышно подходишь сзади и обнимаешь меня за талию, от неожиданности я вскрикиваю. Ты, дышишь мне в ухо, развязывая пояс на халате. Я хихикаю, потому что щекотно. Через несколько секунд халат уже лежит у ног, а еще через минуту мы в постели.
Ты непрестанно целуешь меня, и нежно что-то шепчешь на ухо. Я не понимаю ни одного слова.
Твой голос, завораживает, лишая воли и разума. В какой-то момент я вспоминаю, что даже не знаю твоего…
Виолетта,
нам пора на охоту,
крылья расправь и взлетай,
безжалостная мышка,
приоткрой алый рот
да клыки обнажи —
и, взойдя на костёр, я хочу
тебя видеть такой.
Держи мою руку,
дитя Сатаны,
дочь кровавой луны,
что взошла и зовёт неустанно:
наше время пришло —
время ночи пришло —
Достаю я верлибр
Из широких штанин
Саши Блока,
У него их полно.
По бульвару несу
его в конкурс.
И вдруг лошадь,
откинув копыта
лежит себе смирно,
ногу на ногу положив,
«Винстон» курит беспечно,
а на асфальте умирает
капля никотина,
Жалко ее.
Который день просолен тополями,
В густой жаре примятого асфальта.
Насквозь пронизан радиоволнами,
Вещая дождь надорванным контральто…
Сморкается,хохочет и скрипит,
Что вот оно пришло поэта лето, «Разлит аквамарин и малахит».
Что где-то ТАМ,за горизонтом где-то:
Дубовый лес в беспечной сонной лени,
Пытает сенью реденьких кустов
Подол полей в цветочной пестрой пене,
На яркость разноцветных лепестков.
И шагнула внезапно я в черный квадрат,
Там темно, тишина и не видно ни зги.
Крикнул голос отчаянно чей то: «Беги!»
А куда мне бежать? Я не вижу возврат,
Не могу отыскать здесь окон и дверей.
И шершавые стены руками ловлю
И со страху тихонечко бога молю:
- Помоги мне, Господь, не губи, пожалей.
В кровь ладони истерты, и сердце до дыр.
Головою стены не пробить ни за что.
- Отзовись! Я вошла ты кричал мне, ты кто?
И ответ словно выстрел в упор «Казимир».
Она полюбила раба, раба своего брата. Брат Хорис узнает об этом, разгневанный мчится он в Балх и бросает
своего раба в подземелье, а красавицу Робию вводят в раскаленную
баню и наглухо закрывают дверь.
Пламя, ненасытное пламя все прожорливей лизало камни. Робия задыхалась от жары и дыма, горело платье, черные косы извивались, как змеи в агонии. Робия прокусила палец и, умирая, вывела кровавые строки на раскаленных камнях, полные любви и боли.:
Для чего на небе звезды?
Сколько будет: дважды осень?
А откуда взялся братик?
Почему нас папа бросил?
И куда ведет тропинка из соседнего двора?
И в какие крУги сада эта кроличья нора?..
Мы когда-то это знали, но забыли записать,
. Вам самим придется снова все на свете разгадать…
С нами снами упоенье о полетах над землей,
Косогор над светлой речкой, гвоздик, мячик голубой.
Озорного брызги солнца на веснушчатых щеках,
И глазастые ромашки на зеленых стебельках.