Мне осталось немного нервов,
Примерно, на приступов пятнадцать,
До стадии «безразличная стерва»,
А после-можно наслаждаться.
Чем? ну, например, своим хладнокровием,
Ожесточенным шагом по жизни.
И, между прочим, во всех историях
Стервозность-правило точной мысли.
С ней рядом опасно, до гибели, только
Она и прельщает сильнее других.
И в дерзких объятьях ее так колко,
Но слаще не станет в чужих.
как бы мне так помягче, не задев Ваше эго:
Вы, месье, забываемый мною и блеклый,
будто лужа от талого в оттепель снега,
Вы зола, а не адово грешное пекло.
Вам бы греть своим тазом убогое кресло,
да цедить кофеин, усмиряющий блажь.
мне же с Вами, месье, до безумия тесно,
давит горло ошейник тонюсенький Ваш.
и, возможно, я Вас не ценю, Ваше рвенье
оградить этот мир от моих же стихий,
только, вот… не идет с перепою печенье.
тихо скалится в чаше не выпитой змий.
Вы поставили штамп на рывки альтруизма,
будто это изменит состав моего ДНК.
И будет кто-то, пуская сопли,
Искать варианты в бокале и дне.
В прогорклом, почти что усопшем,
По стенам швыряя унылые вопли.
Копать и рыхлить безнадежно в себе.
Сегодня.И завтра. Задвижкою цель.
Вчера.Да нормально! Спиши на капель.
А где-то в соседней квартире,
Вручают волшебный с утра поцелуй.
Пьют кофе и шепчутся.Мило.
Они сберегли, и у них не остыло.
— а у меня, может, в горле пересохло! я, может, женщина слабая, я, может, из последних сил тут рожи корчу да глазки закатываю! истерики?и с ними все в порядке! они внутри меня меня же ух! как крутят.
— эммммм…
— я говорю жарко сегодня. душно что-то.окно открой.
Мужская логика. шаг первый: завладеть той, которая так легко тебя отшивает.
Шаг второй: выпить ее до дна, до изнеможения. Шаг третий: ну и пусть еще не совсем допито, но другие букеты так манят своей этикеткой. Шаг четвертый: а вкус того, что не допил был такой терпкий, но такой приятный. и так хочется его до последнего глотка. Браво, мужчины, браво!
Столько вокруг ненужных пустынных глаз,
Стелет прокуренный блюз паутиной лент,
Мальчик, подлей мне вискарь до краев. Сейчас
Хриплым аккордом во мне вытекает джаз,
Сотни моих разрушенных в прах надежд.
Молча за тех, кто искал себя в нас.
Молча за то, чтобы не оказалось пусто.
Мистер Бонд! Я готова — спасайте скорей!
Обо мне все таблоиды в красках трепещут!
Я таких насжигала мостов в сто огней,
Что мне мало отцовских затрещин!
Милый Джеймс! Бью рекорды по скорости я,
Каждый вдох предвещает Армагеддон и Если Вы не спасете случайно меня,
То придется спасать целиком этот мир!
И пускай облегченно вспотеют соседи,
На скамейках притихнут бабули!
Хэппи энда так хочется Вашей леди!
И с ту би континуедом. эстетически!
х.ли.
-я никогда не смогу понять, зачем. зачем?зачем так безоглядно верить, так доверять, так преданно и покорно склонять голову, восхищаясь?! для чего…
-чтобы потом толкнуть с этого пьедестала, потому что иначе все это не имеет смысла.
..если можешь — прости меня в тысячный раз,
мою грешную душу, что слезно стоит в покаяньи
на коленях. и свет от лампады погас.
мне даруй от меня же к себе понимание.
Без кумира, без идола, без панацеи и веры в чудо,
Маски, маски, герои, актеры и дубли — привычный режим.
Мой излюбленный трюк — утешать себя творческим блудом,
Мой беспомощный царь в голове отпевает сплин.
Раз за разом встречать новый день и не видеть завтра,
Хоть, естественно, в числах оно скользит, отбивая ход.
Маски, маски, герои, актеры — сегодня я буду в красном,
В красном точно однажды, пусть врут, но свезет.
Чтоб, сползая за дверью закрытой, не слыша восторг зевак,
Сгруппировался, вроде, щит, бронь, все — не страшно. И тут.раз!тебя.изнутри.сильнее чем раньше., на куски тебя, наивного, в дребезги. мощнее нового.именно так, знаючи, как надо, с какой силой о себе напомнить, застарелая, утихшая.боль.что, съел? то то же.
..и тогда я подумала, будь я морем, у меня был бы берег. Конечно, все эти подводные гады и куча переплетений водорослей, рифы, прилагающаяся бутафория. все это и так имеется. Но главное, у меня был бы берег. у любого моря, даже у мертвого, он есть.
Все ниже на темень небо, все чаще в него гляжу,
Не ради какой-то просьбы, а ради. сама не знаю.
Вчера мне приснился Па, шагающий к гаражу,
Орущая мать во след, пропитывает блины,
Сопливая я сижу в углу своей «хаты с краю»,
Зеленая жаба на фоне кирпичной стены.
Вчера померещился пес Аскольд, он вилял хвостом,
Когда его холку дергал с улыбкой Па И что-то орала мать в окно про «дурацкий дом»,
Швыряла горшок с магнолией, будто мяч,
На третьей ступени отлитого в ромб крыльца,
Валялся котом Эскалопом несъеденный хрящ.
Вчера показалось вдруг, что время застыло в стрелках,
Я помню узор из петель на праздничной скатерти.
Где стойко вымалчивал Па в надувных истериках
Пусть я буду невеждой, пусть я стану совершенно беззащитной перед жизнью и опытом ее, только бы избавиться от этого одиночества, что безупречно примеряет роль учителя.
Бог с тобою, мальчик, со мною — озоновая дыра,
Пропасть, яма, обрыв — черт возьми, что угодно!
Визуально жива, слышишь, я визуально жива!
А де-факто я всею ступней в преисподней.
Не ищи оправданий, их праведность — мнима,
Сто иллюзий сожгут твою веру в меня на корню.
Две слезы на бесчувственной рожице мима,
Да остывшее «будет» на завтрак к утру.