Дмитрий Емец

Дураки никогда не кончаются. Природа запасает их впрок.

Тебе плохо? Жить не хочется? Присядь сто раз! Уже чуточку захотелось? Если нет, пробеги километра два в быстром темпе, пока сердце не запрыгает во рту, или, если ты человек практический, сходи на рынок, купи 50 кг картошки и принеси домой по картофелине. Если же и бежать в лом, и приседать неохота, значит, и глобальной тоски никакой нет, а есть только дурно пахнущая кучка лени.

Каждый следующий день приносит с собой немного нового и уносит некоторое количество старого. Это называется ходом времени. Когда смотришь даже на очень недавнюю семейную фотографию, удивляешься, как сильно все изменились, выросли, повзрослели, а порой и постарели. Поэтому нужно очень быстро и жадно писать, фотографировать, рассказывать, чтобы не дать памяти потерять ни одной драгоценной капли бытия.

Только то дело имеет ценность перед вечностью, в которое было вложено много любви и боли. Все остальное — ситуативная тухлятина.

В мире нет ни одной новой мысли. Мысли как камни на берегу. Кто-то возьмет горсть, а кто-то набьет полные карманы и будет рычать, охранять и искренне считать себя их собственником, хотя камни на самом деле принадлежат морю

Все хотят быть любимыми, но никто не хочет любить. Кто-то должен рискнуть и вложиться первым, а дальше как будет, так и будет…

От труда сдохнет и рыбка из пруда!

По всему видно, что ты ещё чайник! Причем даже не электрический!

Человек способен понять лишь то, до чего внутренне дорос, а словами, даже самыми правильными, его только запутаешь.

Люди больше ценят тех, кто вкусно живёт для себя, чем тех, кто невкусно живёт для других.

Человек, обиженный на мир, — это изначально отыгранная карта. Мир можно менять, но вот обижаться на него — заведомо дохлое дело.

В большинстве пар один позволяет любить себя, а другой откликается на любовь. При этом, как ни странно, больше получает не тот, кого любят, а тот, кто любит сам.

Закон любви: уступай и будешь мудр. В любви кто-то всегда должен пойти навстречу. Иначе даже на бытовом уровне будет тупик. Один скажет: «Я — направо!» и пойдет направо. Другой скажет: «Всего хорошего! А я прямо!» и пойдет прямо. Чтобы остаться и продолжать прогулку вместе, кто-то должен прищемить дверью свое «я». В идеале, конечно, уступают по очереди, но этот идеал на практике нереализуем. Обычно уступает самый умный или великодушный, что, в принципе, одно и то же.

Заложником ситуации становится в основном тот, кто не способен сказать себе «нет».

Делать что-либо ради благодарности глупо. Добром надо жить и дышать, даже не осознавая, что-то, что ты совершаешь, — добро. Только такое деятельное добро настоящее. Всё остальное — суррогат напоказ.
Зло — лукавая сила. Оно, как червь, не имеет нравственного позвоночника. Вечно кривляясь, оно пародирует добро и, умело действуя чужим оружием, улавливает слабых. Если поручить злу закрутить гайку, оно не откажется взять ключ, но либо недокрутит её, либо перекрутит.

В нашем языке, в нашей культуре,…
… показать весь текст …

Сожалею, но я слишком занятой человек, чтобы лелеять ваши скрытые комплексы…

Чем чище человек, тем больше света он видит в окружающих. Проходя мимо помойки, взрослый человек увидит кучу хлама, а ребёнок — сидящего на баке смешного воробьёныша.

Влюбленные — легкая добыча. Так было всегда и так будет. Тот, кто любит, — бесстрашен и… уязвим. Неуязвимый влюбленный — это нонсенс, лингвистический парадокс.

Качая головой, папа Гаврилов вернулся домой. Саша сидел на корточках за дверью и мастерил из катушки какое-то оружие.

— Это будет котопульта! — бормотал он. — Я знаю, почему они так называются! Древние люди пуляли котов в крепость, коты орали, жители не могли выспаться и сдавались!

Свет должен быть великодушен. Если нет, то в чем его главное отличие от мрака?