Бесшумно

Впереди питерский дождь и туман, но это не значит, что так будет всегда. В этом городе стоит только свернуть за угол и тебя поцелует солнце. Не раз замечал что в Питере жизнь налаживалась сама собой, поэтому не сопротивляйся и шагай по проспектам.

Мы очень похожи. Она не шлифовала свои шрамы, чтобы скрыть их. Напротив, дорожила каждым из них. И я дорожил ее шрамами.

P. S. Обычно твои шрамы интересуют людей только однажды. Потом они забывают о них и берут в руки новое «лезвие»…

На перекрестках жизни цинично густеет смог,
Да память давит удавкой немое горло…
Станцуй на стеклах надежды последний вдох?
Но гордость к стенке технично опять подпёрла…

Я разведу костер, таков мой финишный эпилог
На пепелище вещей своей судьбы
Беспечный ангел седых дорог
Бескрылый птах, что однажды решил ползти

А от дождя под серым небом жестоко знобит
Промокли спички, кривая жизни с крыши летит в обрыв
Вскрывая вены пульсом, сердце стучит кульбит
Жизнь быстротечна — вечен лишь нервный срыв.

Ему всегда хотелось узнать о чём же плачет питерское небо, в котором несметное множество церковных-куполов, словно раскрытых зонтов. И каждый прохожий, спешащий по промокшим проспектам, всегда напоминал ему таинственный одинокий храм. Вот и он, раскрыв свой черный огромный зонт, молчаливо поплыл среди силуэтов.

Мы молча лежали рядом в бескрайней бездне. Мы не говорили ни о причинах, что свели нас вместе, ни о том, что ни одну из них мы бы не стали менять. Нам не нужны вопросы. Нам нужен ответ. Один на двоих.