Я отращиваю крылья, так жестоко
Переломанные некогда тобой.
Я устал быть безнадежно одиноким,
Жить погоней за несбывшейся мечтой.
Отпусти меня, ведь я же отпускаю
Всю тебя к твоим далёким небесам.
Не держу тебя и крылья не ломаю.
Улетай! А я, пожалуй, дальше сам.
Вьётся, вьётся лентой
Путь к моей мечте,
И от мрака к свету
Стелется дорожка.
Рвётся, рвётся сердце
Не бейте чашки — не придётся склеивать.
Мостов не жгите, если дорог путь назад.
Обидно на обиды жизнь разменивать
И глупо счастье променять на маскарад.
Стряхните маски жертвы и обидчика —
Они сидят нелепо на лице.
Свободны расставаться мы с привычками,
Свободны разорвать обиды цепь,
Не принимать пустое во внимание,
Сказать: «Своё ты забери себе»
И, как щитом, укрыться пониманием
От острых слов и лишних бед в судьбе…
Полка каминная, чашка с глинтвейном,
Плед и собака у ног,
А за окном — щебетанье весеннее,
Лето стоит у ворот.
Боже мой, Боже мой, как же не хочется
Утром куда-то вставать…
Хочется зелени, хочется солнышка,
Нежится, ждать и мечтать…
Хочется с братом болтаться по улицам
И говорить обо всем!
Глядя на солнце, смеяться и щуриться,
Прятать от света лицо.
Как же всё просто — такие понятные
К счастью земные пути:
Он спрашивает: «А что это ты затихла, словно
Небо больше не шепчет ни одного стиха?»
А просто настоящее счастье немногословно.
И любовь, уж если сбылась, совершенно тиха.
Говорю ему: «Вот же стихи, вот проза.
Мне за сорок-то лет уже достаточно слов».
Посижу в уголке, полюбуюсь розами
Или кофе выпью… Мне с молоком.
Вдоль Невы — на Невский. Пешком на Стрелку…
Говорить о чём тут? Молчу, молчу…
Он всё ждёт вопросов и ждёт ответов.
Свидетельство о публикации №118102509990
Автор Анна Михайловна Островская
Опубликовано в сети Интернет 25.10.2018г.
В тёмной квартире девушка играет на скрипке.
Скрипка рыдает, музыка разрывает слух.
Хочется спрятаться в ракушку, стать улиткой,
Лишь бы не слышать боли поющих струн.
Девушка Маша, менеджер по рекламе,
Каждое утро в сером джипе едет мимо метро.
Говорят, на днях схоронила маму —
Ту суровую даму, из квартиры номер сто.
— Мама, мама, что же ты натворила?!
Мама, мама, куда же ты вдруг ушла?
Я мечтала, чтоб ты меня полюбила,
И такой, как хотела ты, я всегда была.
Что же сделала я не так, скажи мне…
Бывает, люди живут не своей жизнью, а той, которую их вынуждают выбрать родители. Выросшие дети продолжают тянуть лямку нелюбимой работы, тащат на себе чужие стереотипы и планы, воплощают чужие мечты, а их собственная жизнь проходит мимо...Живите долго, чтобы успеть увидеть своего ребенка состоявшимся и успешным. Иногда для этого должно пройти много лет. Но это того стоит.
Море моё, покачай меня,
Успокой неуёмный нрав.
Слишком уж много в душе огня
И слишком уж мало прав.
Сильной волной разбивай мой страх,
Нежно неси к мечте.
Пеной морской на моих губах
Пусть заиграет смех.
Море моё, пошторми чуть-чуть,
Чтоб захватило дух.
Я по волнам выбираю путь,
Тут уж одно из двух:
Либо бояться штормов и волн,
Либо пуститься вдаль,
Подруга страдает: жених изменил своё мнение —
внезапно нашёл помоложе и бросил её.
Он временно занят безмозглым сезонным явлением.
Он временно болен, родная, не боле того.
Не нужно рыдать. Отдыхай! Распустились пионы,
а кофе манит из кофейни в двухтысячный раз.
Весь этот романчик закончится вместе с сезоном.
Он сдуется, как после моря сдувают матрас.
Ты вместо рыданий езжай-ка, подружка, на море.
Там солнышко, чайки и мягкий прибрежный песок.
Мужик загулял… Ну, какое, помилуйте, горе!
Два месяца кайфа — и станет опять одинок.
Два месяца дури — и будет скулить у порога,
валяться в твоих загоревших на море ногах.
Я стала тише, милый… Тише серенькой мыши.
Уже не кричу о том, что тебя не люблю.
Уже не брожу по краю, будто по старой крыше,
уже не играю Баха и ничего не пою.
Живу, не участвуя, только лишь наблюдая,
как кто-то рядом любит и предает.
Я в это не лезу, у этой сверхценной медали
с другой стороны — крошащийся острый лёд.
Я стала взрослой. Так скучно, скажи? Так глупо!
К чему взрослеть, если дальше — сплошной галоп:
работа, дом, обязательства… И почему-то
всё чаще казалось, что это мой потолок.
Ты этого ведь и хотел, мой милый? И добивался,
чтоб я упиралась макушкой в границу лжи,