Андрей Андреевич Вознесенский

Я медлила, включивши зажиганье:
Куда поехать? Ночь была шикарна.
Дрожал копот, как нервная борзая.
Дрожало тело. Ночь зажгла вокзалы.

Всё нетерпенье возраста Бальзака
Меня сквозь кожу пузырьками жгло:
Шампанский возраст с примесью бальзама;
Я опустила левое стекло.

И подошли два юные пиона —
Пальто до пят и шеи оголены.
«Свободны, мисс? Расслабиться не прочь?
500 за вечер, 1000 за ночь»
… показать весь текст …

Давай махнем с тобой на море.
Представь: панамы набекрень,
И нас на пляже только двое,
На диком пляже в жаркий день.
Арбуз разрежем хрустко-сладкий
И, завалившись на песок,
Вгрызаясь с наслажденьем в мякоть,
Мы поглощаем свежий сок.
Представь: волна тела качает
И тысячи соленых брызг
Блестят на солнце… крики чаек…
Пустынный берег… Парадиз!

Раму раскрыв, с подоконника, в фартуке,
тыльной ладонью лаская стекло,
моешь окно — как играют на арфе.
Чисто от музыки и светло.

1975

Убрать болтливого вождя
нельзя, не ждя. Построить храмы без гвоздя
нельзя, не ждя. Когда луна, околдовав,
дрожит, скользя,
вам снова хочется — стремглав! —
не ждя — нельзя!.. Как «помощь скорая», летим,
смешав сирены и интим.
Плевали на очередя.
Нам ждать нельзя.

Судьба, как ракета, летит по параболе
Обычно — во мраке и реже — по радуге…

22 апреля 1945 года, поднимая взвод в атаку, был тяжело ранен лейтенант Эрнст Неизвестный. Посмертно был награжден орденом Красной Звезды. Мать получила похоронку. Но Неизвестный выжил.
Тогда смерть проиграла…

На тысячи верст кругом
равнину утюжит смерть
огненным утюгом.
В атаку взвод не поднять,
но сверху в радиосеть:
«В атаку, — зовут — …твою мать!»
И Эрнст отвечает: «Есть».
Но взводик твой землю ест.
Он доблестно недвижим.
Лейтенант Неизвестный Эрнст
идет
… показать весь текст …

Человек — это не то, что сделало из него время, а что сделал из себя он сам.

Как хорошо найти цветы «ни от кого»!
Всю ночь с тобой на «ты» фиалок алкоголь.
Ничьи леса и гать вздохнули далеко.
Как сладостно слагать стихи ни для кого!

1 9 7 7

.
Сифилитичка делала дитятей —
у страхолюдин губы, как диван.
Восемь из них — дебилы. Но девятый
был Людвиг Ван…

Живу среди дебилов и диковин.
Глухонемые воют в шапито.
Я знаю, что один из них — Бетховен.
Но кто?..
.

В Риме есть обычай
в Новый год выбрасывать
на улицу старые вещи.

Рим гремит, как аварийный
отцепившийся вагон.
А над Римом, а над Римом
Новый год, Новый год!

Бомбой ахают бутылки
из окон,
из окон,
ну, а этот забулдыга
ванну выпер на балкон.
… показать весь текст …

Он приплыл со мной с того берега,
заблудившись в лодке моей.
Не берут его в муравейники.
С того берега муравей.

Черный он, и яички беленькие,
даже, может быть, побелей…
Только он муравей с того берега,
с того берега муравей.

С того берега он, наверное,
как католикам старовер,
где иголки таскать повелено
остриями не вниз, а вверх.
… показать весь текст …

…вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно —
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.

Запомни этот миг. И молодой шиповник. И на Твоём
плече прививку от него. Я — вечный
Твой поэт и вечный Твой
любовник. И — больше ничего.
Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить, а через тыщу
лет и более того, Ты вскрикнешь,
и в Тебя царапнется шиповник… И — больше ничего.

Подайте искристого
к баранине.
Подайте счет.
И для мисс — цветы.
Подайте Игоря Северянина!
Приносят выцветшие листы.
Подайте родину
тому ревнителю,
что эти рукописи хранил.
Давно повывелись
в миру чернильницы,
и нет лиловых
навзрыд
чернил.
… показать весь текст …

Вознесенский, агент ЦРУ,
притаившийся громкою сапой,
я преступную связь признаю —
с Тухачевским, агентом гестапо.

Подхватив эстафету времен,
я на явку ходил к Мейерхольду,
вел меня по сибирскому холоду
Заболоцкий, японский шпион.

И сто тысяч агентов моих,
раскупив «Ахиллесово сердце»,
завербованы в единоверцы.
Есть конструктор ракет среди них.
… показать весь текст …

Пастернак говорил про Есенина: «Он в жизни был улыбчивый, королевич-кудрявич, но когда начинал читать, становилось понятно — этот зарезать может». Когда пел Высоцкий, было ясно, что он может не зарезать, а зарезаться.

Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: «Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу».

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
… показать весь текст …

Как тяжело порой бывает жить!
Когда несправедливо сердце ранят.
Как тяжело любить или дружить,
Когда в ответ терзают и тиранят.
Как тяжело порою принимать
Обиды, камнем брошенные в душу.
И молча замечаниям внимать,
Когда характер просится наружу.
Как тяжело порой бывает ждать,
Что кто-то, наконец, тебя полюбит
Такой как есть, чтоб всю себя отдать!
И что винить ни в чем тебя не будут.
Как тяжело проснуться поутру
И в ненавистный путь пуститься снова.
… показать весь текст …

Ты мне снишься под утро,
как ты, милая, снишься!..

Почему-то под дулами,
наведенными снизу,

ты летишь Подмосковьем,
хороша до озноба,
вся твоя маскировка —
30 метров озона!

Твои миги сосчитаны
наведенным патроном,
30 метров озона —
… показать весь текст …

Белый шиповник, дикий шиповник
Краше садовых роз
Белую ветку юный любовник
Графской жене принес.
Белый шиповник, дикий шиповник
Он ей смеясь отдал,
Листья упали на подоконник,
На пол упала шаль.
Белый шиповник, страсти виновник
Разум отнять готов.
Разве не знаешь, графский садовник
Против чужих цветов.
Белый шиповник, страсти виновник,
Выстрел раздался вдруг.
… показать весь текст …