Амалия Сирин Исраилова

Много нам не надо. Всего-то: чтоб кофе сам варился, деньги сами множились, а совесть хоть иногда давала отпуск. Скромные мечты скромных людей…

Я — не подарок. Я — награда. За выживание.

Лучшая забота обо мне — ваша занятость собой…

Лень — моя суперсила. По выходным я Суперлен.

Вот так проходит он — выходной!

Жизнь — романистка со странным чувством юмора: она любит давать героям надежду как раз перед самым страшным,
и спасать их, когда те уже сдались.
Конец любой главы — не конец истории.

Она еще не сдалась, но уже не боролась. Это было странное, почти невыносимое состояние, как тишина между ударом сердца и следующим вздохом. Воля, та самая стальная пружина, что держала ее все эти месяцы, теперь не рвалась вперед, а лишь тихо вибрировала в глубине, напоминая о своем существовании.
Борьба предполагает надежду, яростный вызов, брошенный судьбе. Сдача -это горький, но покой поражения. В ней же не было ни того, ни другого. Была лишь усталость, тяжелая и бархатная, как пепел. Она смо…
… показать весь текст …

Сегодня ловила себя на мысли, что знаменитый «Черный квадрат» Малевича — это, быть может, не манифест и не концепция. Это тихий крик. Боль, которая обрела геометрическую четкость, потому что иначе ее было не выразить.
Сижу на семинаре и не слушаю. Рисую. Я борюсь с депрессией, поэтому часто замыкаюсь. И сама не понимая того, я вывела четкую геометрическую закрашенную чёрными чернилами фигуру. Коллега посмеялась надо мной, говорит: Маля — Малевич, ты по стопам?
Иногда чувства так вселенски огром…
… показать весь текст …

Она ждала его у того самого кафе, где всё когда-то началось. И, кажется, закончилось. Стояла, кутаясь в пальто, и думала, что даже воздух здесь другой -густой от невысказанных слов и несбывшихся обещаний.
Он подошёл с другой стороны улицы. Увидел её -знакомый силуэт, знакомый взгляд, который она подняла на него. И что-то ёкнуло внутри, старая, почти забытая струна.
 — Привет.
—Привет. Давно…

Неловкое рукопожатие, быстрый взгляд в сторону. Они сели за столик у окна. Такое ощущение, что сели и…
… показать весь текст …

Нет боли страшнее, чем та, что не носит чёрных одежд. Она прячется за блеском глаз и изгибом губ. Это боль, когда внутри всё сжимается в тугой ком, а снаружи — только тихая, вежливая радость. Ты улыбаешься не потому, что тебе хорошо. Просто улыбка становится маской. А за маской -немой крик, который никто не слышит. Потому что люди вокруг видят только свет. Они не замечают, как дрожат ресницы, как пальцы сжимают край стола. Как в горле встаёт ком, а дыхание становится тише…
И самое страшное- не сама боль. А осознание того, что ты больше не можешь позволить себе быть настоящим. Потому что, если убрать эту улыбку, начнётся то, с чем ты не знаешь, как жить. И ты продолжаешь. Улыбаться. Шутить. Быть «в порядке».Но в тени твоей души, там, где никто никогда не зажигает свет, сидит та самая печаль и тихо шепчет: «Я всё знаю»
Нет боли страшнее, когда ты улыбаешься, чтобы не заплакать. Потому что в этот момент ты — самый храбрый и самый одинокий человек на земле.

Душа — это мышца. Если не качать ее болью, риском и правдой, она атрофируется. И тогда ты становишься красивым, успешным, но мертвым при жизни.