Алексей Лобачёв

Дал бы кто-нибудь на лапу,
чтобы съездить мне в Анапу.
Жизнь в Анапе хороша,
но в кармане ни шиша.))

Любовь всегда чиста и свята.
Но и она порой распята…

Мы рады нынешней погоде.
Жена на даче, в огороде.
А мне в весенний теплый день
работать в огороде просто лень…

Грущу всё чаще и тоскую.
Ищу разгадку бытия.
Я ненавижу плоть людскую?..
Но эта плоть — она моя…

Душа никогда не стареет.
Одинокою может остаться…
«Отче наш» тогда душу согреет.
Ну, а с прошлым придётся расстаться…

Жить нам много иль немного,
много лет или года,
всё равно нам всех итогов
не увидеть никогда…

Жить нам много иль немного…
Дни летят, летят года…
Не судите других строго —
всё для страшного суда.

С годами тянет в те места,
где был счастливым ты когда-то…
Эх, всё бы с чистого листа!..
И чтоб — ни в чём не виноват ты…

Почему ЖМ часто вызывает какой-то протест? Здесь слишком много нравоучений. С проповедями лезут все, кому не лень. И незаметно втягиваешься в эту игру словами…))

Лиши человека возможности гадить — он потеряет смысл жизни.

Если свадьбы никогда не будет, то никогда и не заживет?) У холостых еще есть вариант спастись, сыграв свадьбу, если поранятся. А как быть женатым и замужним? Таким уже нет спасения…

Продолжительность ссоры определяется её поводом и смыслом — чем она бессмысленнее, тем дольше она продолжается…

Четыре строчки… Да, не густо.
Кому-то многословье по душе.
Четыре строчки — это сгусток
раздумий, мыслей. Не клише…

Терпеть — не значит ждать,
а всё решать без спешки.
Упасть и снова встать,
идти вперед, не мешкать.

Когда ты выбился из сил,
в унынье впал, теряешь сон,
«Пройдёт и это», — говорил
герой библейский Соломон…

В улыбке прячется печаль.
Ну, а слёзы — не от горя.
Так бывает: невзначай
горе с радостию спорят.

В стихах так много откровений —
жаль, что пишет их не гений…))

Скриншот тоже может оказаться клеветой, а не доказательством, если с экрана снята только часть информации или диалога.

Из гардероба бессмысленно выглянули ЧЕРНЫЕ ботинки.

В тридцать лет можно смотреть на окружающий мир глазами глубокого старика, а в семьдесят — глазами юноши…