Александр Городницкий

В перекроенном сердце Арбата
Я стоял возле гроба Булата,
Возле самых Булатовых ног
С нарукавным жгутом красно-черным
В карауле недолгом почетном,
Что еще никого не сберёг.

Под негромкие всхлипы и вздохи
Я стоял возле гроба эпохи
В середине российской земли.
Две прозрачных арбатских старушки,
Ковылять помогая друг дружке,
По гвоздичке неспешно несли.
… показать весь текст …

..
Ещё в застолье пьют за вас друзья,
Но от беды грядущей нет спасенья,
И предсказать приход её нельзя,
Как предсказать нельзя землятресенье.
А ветерок, речную гладь рябя,
Кружит листву над городом окрестным,
А женщина уходит от тебя,
Хотя тебе об этом неизвестно.

Где и когда всё сделалось не так,
Уже неважно, поздно лезть на стену,
Вся жизнь твоя, как стершийся пятак,
С её уходом потеряла цену.
… показать весь текст …

Белой ночи колодец бездонный
И Васильевский в красном дыму.
Ностальгия — тоска не по дому,
А тоска по себе самому.

Этой странной болезнью встревожен,
Сквозь кордоны границ и таможен
Не спеши к разведённым мостам:
Век твой юный единожды прожит,
Не поможет тебе, не поможет
Возвращение к прежним местам.

На столе институтские снимки,
Где Исакий в оранжевой дымке
… показать весь текст …

Днём и ночью, зимою и летом,

Вспоминая о прошлом опять,

Остаюсь ленинградским поэтом, —

Петербургским мне так и не стать.

Сколько помню себя от начала,

И до скорбных блокадных утрат,

Это слово повсюду звучало:
… показать весь текст …

Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.

Держать его, махину, —
Не мёд со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
… показать весь текст …

Тебе обывательское: «О, будь ты проклята трижды»,
И мое, поэтово: «О, четырежды славься, благословенная!»
Владимир Маяковский. «Ода революции»

От песков каракумских до речки арктической Колы,
От кубанских степей до норильских холодных широт,
Мы любовь к революции в сердце впитали со школы,
За нее принимая Октябрьский переворот.
Вспоминая теперь те наивные юные годы,
Я нисколько за них не испытываю стыда,
Привязав к революции сладкое слово «Свобода»,
О которой понятия мы не имели тогда.
Нас мори…
… показать весь текст …

Время ненастное, ветер неласковый,
хмурь ленинградская.
Площадь Сенатская, площадь Сенатская,
площадь Сенатская.
Цокали, цокали, цокали, цокали,
цокали лошади
Около, около, около, около,
около площади.

Мысли горячие, мысли отважные,
мысли преступные.
Вот она — рядом, доступная каждому
и — недоступная.
Днями-неделями выйти не смели мы, —
… показать весь текст …

Когда вдруг замолкает актер и поэт,
Ни защиты ему, ни спасения нет
От посмертных наветов и басен.
Исполинских внезапно лишившийся сил,
Государству он сразу становится мил,
Потому что уже не опасен.

И артистов эстрадных несметная рать,
Безуспешно пытаясь ему подражать,
Представители нынешней школы,
Все к нему приплетают попсовую нить,
Будто можно и вправду другим заменить
Этот хриплый и яростный голос.
… показать весь текст …

В прошлое заглядывая хмуро,
Вспомню, забывая про дела,
Педагога, что литературу
В нашем классе некогда вела.

Тот предмет, которому учила,
Полюбила с юности она
И от этой, видимо, причины
Коротала жизнь свою одна.

Внешним видом занималась мало,
На уроках куталась в пальто
И меня от прочих отличала,
Сам уже не ведаю за что.
… показать весь текст …

Через реку времён устало
Гонит лодку Харон седой.
Мы Ахматову помним старой,
Ахмадулину — молодой.
Старость так к ней и не пристала,
Не коснулась её чела,
Хотя было ей лет немало
В год, когда она умерла.
Разрушаются пьедесталы
Окружающею средой.
Мы Ахматову помним старой,
Ахмадулину — молодой.
Этот взгляд из-под чёрной чёлки,
Опьяняющий без вина,
… показать весь текст …