Бывает и смех — сквозь слезы,
Ярко, на грани истерик,
Жадно глотая воздух,
Стерва от инфантерий.
Танго под небом звездным,
В ритме хмельных камбэков,
Все. Абсолютно. Поздно.
Я закрываю веки.
Я закрываю сердце
И заварю ворота.
Я не впущу согреться
Я перешла на фокстроты…
В прихожую, плащ на плечи,
Какой-то дизайнерский шарфик.
Мне больно, и ей не легче,
Она не умеет плакать.
Уверенно дверь закрывая,
Улыбкой дарИт на прощанье.
— А завтра?
— Я даже не знаю…
Завтра у нас совещание.
Утробно замок щелкнул,
В ответ ему — дверца машины,
И сердце положит на полку,
Вынув его из грудины…
Ускользаешь, рассыпаясь пылью многоточий,
Смайликов, молчания — ни звонка, ни строчки.
Пахнут снегом и луною сентябрьские ночи,
Чуть першит от горечи ушедшего лета
В горле. Полоскать назначено водами Леты.
Время ретушью замажет и чувства, и лица,
Забинтует раны блюзом, но игра все длится.
Осень — знатная столица, почти что Лас-Вегас,
Поиграть с собою в прятки, от себя побегать.
Пока ветер заплетает, как умеет, прядки,
Холодными пальцами ласкает запястья,
В автоматах пытаемся выигрывать счастье…
Февраль грациозно танцует танго с дождем,
Смотрятся тучи задумчиво в зеркало луж.
Мы даже не знаем, сколько витков нас ждет,
И пусть гороскопы несут это милую чушь.
А если захочешь, то будет, конечно, Тайланд,
Такой странно-милый, как будто котенок-экзот,
Ты слышишь, как нежно играет январь-музыкант?
А март улыбается, будто чего-то ждет…
Мы с тобою кружимся у грани — помнишь?
И шаги невесомы, как летний бриз.
Никакой принадлежности и монополий,
Мимолетность касаний в пригоршне брызг.
Пусть грустит одиноко старик-бог у бездны
Сожалений, предчувствий и планов на завтра,
Его вечность танцует на остром лезвии,
Пока мы обживаем ступени Монмартра.
Мы, как два мотылька, внутри нашего чуда,
Там для нас навсегда застывает весна.
Мы в ней, как в янтаре, мы мудрее чем Будда,
И она — как прекрасно! — никому не видна.
Не видна. Нет завистник…
Это Л Г, как обычно. Ты, думаю, знаешь,
Среди придуманных кем-то медовых июней,
Выстрелов, чада покрышек и горностаев,
Мантии, красной от крови и липкой от слюней.
Это Л Г, словно пИнгвин, вжимается в почву,
Слыша свистящее пение жадных осколков,
— Новости в Твиттере, я тебе скину на почту,
Вот пережду эти взрывы, наверно, не долго.
Переживу, что существенней, не потеряю…
Колокола бы разбить, что звонили о тризне
В этом июне, в дымном израненном мае,
Щедро роняющем в зелень вишневые брызги.
Это Л Г распинает на тысячах мнений
Грозно-диванная армия у мониторов,
Это генная инженерия-
Ведь все мы хоть чуть-чуть лошади?
Представляешь себе — феерия:
Табуны на широкой площади!
А потом в одиночку, парами
Мы умчались во степь широкую
Только ветры в ушах фанфарами,
Только небо над нами глубокое.
Только травы во след колышатся,
Чебреца да полыни запахи.
Ах, как вкусно сегодня дышится!
И душа — русалкою в заводи.