Ксения Желудова

то, что сейчас так чудовищно ноет грудь —
то мироздание учит тебя взрослеть;
а не можешь терпеть —
прикладывай к сердцу лёд;

это всего лишь грусть,
это не смерть,
это пройдёт.

Прочитай и выучи наизусть:
Тьма имеет предел, и любая грусть
Преодолима, если построить мост;
Боль исчерпаема, горе имеет дно,
Если осмелиться встать в полный рост,
Дотянуться до счастья, ибо оно
Досягаемо, и рецепт его крайне прост.
Запиши и бумагу затем сожги:
Люди — концентрические круги,
У всех одинакова сердцевина.
Память — вбитый в темя дюймовый гвоздь,
Научись прощать, он выйдет наполовину.
Обиды и скорбь созревают в тугую гроздь,
Выжми до капли, получишь терпкие вина.
… показать весь текст …

соблюдая все заповеди приличия,
ты теперь избегаешь его старательно.
между вами особый род безразличия:
вы приятели.

жизнь откровенно геометрична:
любовные треугольники, замкнутые круги;
на данном отрезке ты ему безразлична,
но о том, что это взаимно, не лги,
не лги.

не помню себя влюблённой; помню себя только
древней рыбой с крепким стальным хребтом,
с плавниками из тонкой шёлковой органзы.

каждый раз остаюсь ни с чем; меня любят любить
безнадёжно, безответственно и безответно,
ещё больше любят меня и вовсе — не любить.

кто мало стоит — слишком дорого нам обходится.
думали, нежно целуем друг друга, на деле — кусали,
смотрели на кровь с детским священным ужасом.

а время идёт, и оно не про беспощадные циферблаты,
а про то, кем ты когда-то был, и что от тебя осталось,
… показать весь текст …

смотри на него, живёт, горная птица,
тяжёлые крылья от края до края неба,
а небо повсюду, даже ночами снится,
а небо ведёт его потайной тропой
туда, где спасительный водопой:
ему не наесться земным хлебом,
ему не напиться земной водой;

поверь в него, живёт, не зная предела,
замирает над бездной, учится умирать,
потому что душе осточертело тело,
потому что душе тесно в костях и коже,
прирастать к людям, обрастать ложью,
откровений увесистая тетрадь,
… показать весь текст …

Никто не говорил, что будет просто
карабкаться из тьмы на свет.
но разве крест бывает не по росту?
пожалуй, нет…

никто не объяснял, как будет лучше;
есть лодка, но потеряно весло.
мы закрываем рты, глаза и уши:
мы отрицаем зло…

никто не показал, где будет счастье,
счастливому случайно повезло;
мы не умеем вежливо прощаться
с тем, что прошло…
… показать весь текст …

и в тюрьме есть лаз, и в суме — дыра;
и вдвойне ценнее путь без поводыря;
и младенец был равнодушен к почестям
и дарам.

и младенец держал удар и держал лицо;
я с тех пор держу державу, ношу кольцо
и гнушаюсь зваться предателем
и подлецом.

и с тех пор молчу и повсюду иду один,
сам себе подопечный, сам себе господин;
и с тех пор безоружного —
предупреди:
… показать весь текст …

Самое сложное — научиться молчать, хотя это предельно просто:
на любое слово накладывается печать, особенно — на риторические вопросы.
Тугой тишиной захлебнуться и утонуть, под веками красное станет белым.
Представь: засыпаешь с трещиной во всю грудь, а просыпаешься — целым.

господь зачерпнул декабрь округлой ложкой,
на стеклянный асфальт подталым мороженым положил,
сверху присыпал твёрдой солёной крошкой;
что ты делаешь, друже?
вью верёвку из собственных жил.

ведь, помню, был тонкокожим и тонкокостным,
с витринного торта грозил карамельным пальчиком,
всего было вдоволь, всё было смешно и просто;
не человек вовсе,
прозрачный глазуревый ангельчик.

всё-то мне пелось звонким монетным фальцетом,
красивые смертные женщины улыбались через стекло,
… показать весь текст …

мальчик, чья кожа теплее июльских сумерек,
чьи губы нежнее горькой кофейной пены,
из крови моей свернувшейся тебе оберег,
из рёбер моих сломанных тебе стены.

то ни в коем разе не стены твоей темницы,
бетонной ли башни, каменной ли тюрьмы;
просто твои дьявольски изогнутые ресницы
черней и безвыходней древней тьмы.

вокруг тебя мёртвая зона всенедозволенности:
ничего нельзя, только восторженно наблюдать.
это такая дикость: обладать, но не полностью,
и в груди беснуется вся королевская рать.
… показать весь текст …