Сергей Низамов

Расчешу я волосы длинные
да поймаю козака смелого,
уложу в постельку тепленьку,
напою молоком сладеньким.
Да возьму я саблю вострую,
да срублю голову буйную,
да напьюсь крови козацкой.
Во сто раз краше стану.

Как рядом ночь и ты, как далеко,
твое тепло не достигает тела.
Дыханье ночи слышать так легко
в пустых садах разбитых неумело,
у берегов незасыпавших рек,
у тонких струй, спадающих с обрыва,
дыханье ночи — неупавший снег
и легкость нервного пугающего срыва,
и слов глухих, несказанных опять,
и рук чужих, заброшенных за плечи,
и только губы не умеют лгать,
когда горят разбуженные свечи.

Старый дом, и жгут костры опять
в поле, где рассвет туманом дышит.
Звездный ветер можно собирать
ночью в руки (он шуршит по крыше).
Звездный сон в предутренней росе,
капельки дождя на старой вишне.
Ты прости, что позабыли все.
Это не нарочно, так уж вышло…

10.2007.

На выжженных песках растут одни пророки,
здесь талых слов давно не видно, и зимой
здесь согревают руки одни живые строки,
и Солнце только спит и падает в прибой.
На волны скоро будут навешены таблички,
купаться запретят и будут жечь костры.
Размеренная жизнь, забыл в кармане спички,
и вымок в них огонь до утренней поры.
Ласкается волна, песок ложится в руки,
легко дышать, когда завешен горизонт
дождем, но это так жара цветет со скуки,
и падают цветы на мой раскрытый зонт.

Оглянуться: лица не узнать,
только день крадется по краю
и ложится потом на тетрадь,
как осколок дождя и рая,
образ ночи и образ шальной
то ли бури, то ли любимой,
и становится день чужой,
и дождями часы хранимы.

День ложится на эту кровать,
закрывая руки и лица,
в сотый раз книгу жизни читать,
перейти в сотый раз границу,
улыбнуться и стать чужим,
… показать весь текст …

Сон проходит стороною
и едва колышет зной,
тучи снова к водопою
по небу бредут гурьбой.
Море им опять не радо,
дождь и слякоть ни к чему,
да и лету снова надо
разобраться по уму,
отчего же ночь темнеет,
шорох листьев, тихий сон.
Лето сумраку не верит
и не ждёт других времен.

Много ног босых и пыльных,
чёрных, в копоти земной,
и сложив в котомки крылья
по дороге дней бессильно
топают густой толпой.

Много рук несут поклажу,
а котомки за спиной
бьют по спинам так нескладно
(так уныло и протяжно)
песней чёрной и ночной.

За шагами только ветер
и пустой простор равнин,
… показать весь текст …

Едва закатившись за луч золотого Солнца,
чуть боком за вывеску на магазине задел
летящий закатный и мыслящий тихо и ровно
не сонный не прожитый в эту весну беспредел.
Разъятый, разбитый на несколько луж мерцающих
и отражающих только ночную тьму,
он маленький бог этой ночью во тьме блуждающий,
и он забывающий в небе Луну и звезду.
Повесивший ночь на гардины непонимания
изящно склонив водопад из ночной тишины
загрузками память забил и стрелой ожидания,
но грузится день, а рождаются тихие сны.
Он ласково хмурится, он молодой и неистовый
приник к монитору и видит застывших людей
… показать весь текст …

Пистолетом ткнули в висок,
отвели за забор, к другим.
Уронили потом в песок
и засыпали вместе с ним.
Отыграли свою зарю,
пролистали чужой журнал,
и теперь я огнем горю,
и в огне я душой пропал.
Соберут ли меня с земли,
и поднимут ли в свой черед.
Я не знаю, меня свели,
сбили просто небрежно в лет.
На пустой и сырой траве.
на границе ночи и дня
… показать весь текст …

Кружится косматая вьюга
по темным и зыбким полям,
ночному кошмару подруга,
зыбучим и сонным пескам.
Кружится и воет надрывно
и бьется в окно в этот дом,
и ночь эта кажется длинной
и ждет нас за каждым углом.
Разбиться в мелодии вальса
о жесткий жестокий карниз
мечтает косматая дама.
Такой вот у дамы каприз.