Хрустальная Марго

Ночные мысли должны рождать то ли философию,
То ли иные формы душевного классицизма.
Но ночь приходит и старательно множит фобии,
И укорачивает наши и так небольшие жизни.

Свеча горит неохотно, мрак отступает временно,
Вокруг на тысячи миль стабильная тишина,
Но мне так дьявольски хочется быть уверенной,
Что эта жуткая ночь тебя не лишает сна.

Что твое сердце по-прежнему бьется легко и правильно,
Что твою грудь не сжимает в ханжеские тиски,
Что с этой тьмой только я до утра могу разговаривать,
Что только я позволяю ей рвать себя на куски…

Мы росли, становились взрослыми и пустыми, это как лепестки опадают осенью с красных роз, день за днем я все легче с губ отпускала имя — и однажды оно не вернулось и не спаслось. И все дольше пустует квартира, все дольше время на разбитых часах ползет, норовя застыть. Понимая, что мы не там и увы не с теми… Заливаем тоску, а чуть позже начнем курить.
Мы взрослеем, мой друг, и поэтому ты не хочешь больше знать как мои дела и мои стихи. И смешной разборчивый детский почерк я сменила на клавиатуру и каблуки. И еще, говорят, надежда умрет последней, лепестки наших дней укроют её постель. Я не помню как это — любить тебя без сомнений. Я не помню какое счастье жить без потерь.

Не уходи. Я начну умирать по-цветаевски, в ожидании меркнуть и стыть. Вмиг погаснут все вывески, надписи, город станет безумно пустым. Обнимай, обожай меня досмерти, до последнего вдоха держи. Я, замерзшая от одиночества, вспоминаю как хочется жить. Вспоминаю, чем пахнет бессонница, когда в чате с тобой утра, я не знаю кому люди молятся, когда им расставаться пора.
Мы не властны над сердцем, прости его, за безумные строки прости, я твой запах вдыхаю, незримый мой, я минуты сжимаю в горсти, я клянусь и божусь, богохульствуя, я смеюсь и реву невпопад.
Просто знай, я нутром тебя чувствую,
уходя, возвращайся назад.

Нет ничего в ночи кроме тихих слов, звона ключей, да оплавленных белых свеч. Лунный ребенок смотрит из облаков, трогательно обещает тебя беречь. Где на крыльцо рассеянно свет падет, где тень укроет скраденные шаги… Дом, куда больше никто из нас не зайдет, стал оберегом от нечести и тоски, вьюги, седых ветров и песчаных бурь, в общем всего, от чего нас господь упас. Ночь обступает горький на вкус июль, дом, ставший лучшей крепостью не для нас.
Лунный ребенок прячется в облаках, больше не просит меня без тебя не мочь.
Тихой молитвой взлетает моя душа,
Чтоб навсегда превратиться в такую ночь.

Только оставь мне шанс всё исправить, когда тебя со мной рядом совсем не станет. Когда ты уйдёшь и осень завоет дождливыми голосами. Оставь мне шанс, я приду к тебе самыми теплыми снами.
Ты слышишь? Ты знаешь?
Когда ты уйдёшь, ты оставишь мне карты и схемы? Чтоб я отыскала тебя одного в бесконечной вселенной. Тепло твоих рук так важно мне, поскольку бесценно. Мы стали с тобой одним целым на вытертой сцене
огромного мира, где каждый второй носит ценник.

Давай, расскажи мне, что ты был занят
И даже не мог ответить на sms.
А я расскажу, что в общем-то обожаю
Кричать в тишину
пока мне
не надоест.

Последнее время скупа стала на слова, на выражения ласки и иже с ними. Но, Господи, словно в легких моих смола, когда они не вдыхают твоё же имя. Но, Господи, почему мне не объяснить, какой ты в моих стихах бестелесно-тёплый, какая меж нами прочная вшита нить, и как я смеюсь, шагая по битым стеклам. Как эти стихи молитвой цветут во рту, как я изгоняю демонов прочь со сцены, когда я кричу в промозглую пустоту, как голос мой лечит души, тревожит стены. Как все озаряет улыбка твоя, Господь, как в наши беседы вливается тот, кто Слышит. И пусть я сама сочиню свой молитвослов, но, главное, чтобы ты становился ближе.

Каждый из нас по сути своей ничей,
Сотни ночей молчим мы о самом важном.
Время становится вязким, а зло — бумажным,
В прах рассыпаясь, я сплю на твоем плече…

А на мне лишь рубашка в клетку и какой-то облезлый нимб, ты всегда попадаешь метко в тех, кто был бы с тобой любым, в тех, кто слепо в тебя поверил и отдал бы все до гроша… Ты всегда закрываешь двери, если в гости пришла душа. А на мне лишь фата до пола и букет из увядших роз, рай наверное переполнен, так вот счастье и сорвалось. И не страшно идти на плаху, отболело, сошло на нет. Просто взяли внутри и махом отключили целебный свет. Просто взяли и растворили все хорошее в синей мгле, в сердце бь…
… показать весь текст …

Ты сказал — приводит в чувство
Только то, что греет кровь.

Я сама себе искусство.
Я сама себе
любовь.