Хрустальная Марго

Теперь пою, да не слышу голоса, ночь не сулит облетевших звезд, мы уезжаем во тьму автобусом — один лишь шорох больших колес, я в небе вижу улыбку ангела — ну до чего ж на тебя похож. И на груди моей крест гранатовый — знак веры в то, что ты не уйдёшь.
А больше надо ли? Призадумаюсь, я ощущаю тепло плечом. И будто ты мне целуешь волосы, и пахнет вишней и алычей, дома с окраин стоят нарядные, на темных улицах ни души… Спустя года все слова оправданы, и я люблю тебя, моя жизнь.

Не ходи за мной, моя осень доверчива и пуста, но по праву считает саму меня посторонней. Ты как в детской игре: закрывай глаза и считай до ста, обнаружив, что меня нет больше на перроне. Что мои следы заметает вчерашний снег, добавляя к порции боли щепочку перца. Знаешь, солнце моё, я могла быть счастливей всех, только я не успела в глаза твои насмотреться.
Может просто усталый Боже закрыл окно, может плохо со связью, провайдеры оплошали, я иду по воде, покрытой прозрачным льдом, и любой мой шаг равновесен моей печали. Мне б не видеть мир, обжигающий все нутро, панораму облезших сказок союзмультфильма, ты упрямо считаешь до ста и пустой перрон отзовется эхом, когда ты выкрикнешь моё имя.

Я упиваюсь твоим электронным светом
На донышке своей тёмной большой квартиры.
Пожалуйста, дозвонись мне сквозь это лето
И укажи самые точные ориентиры.
Поскольку всё прежнее было немаловажным,
Но всё же забылось, стёрлось, искоренилось,
Мне жить бы в нагрудном кармане твоём бумажной
Цветной фотографией той, что тебе приснилась.
Мне быть бы тебе опорой, воскресным утром,
Любимой футболкой, солнышком в декабре.
Я просто дышу тем, что вдруг происходит чудо —
Ты есть. И ты ходишь со мной по одной земле.

Я не знаю других молитв, кроме «Отче наш».
Моя вера — это мой щит. И мой лучший страж.
Весь мир твой, говорит, смотри. Я учусь смотреть.
Вот любовь тебе и стихи, чтоб её воспеть.
У тебя есть семь чувств, учись видеть только суть.
Мир в тебе и извне сошлись и рождён был Путь.

Как дитя своё Бог хранит меня с детства.
Я не знаю других молитв,
лишь от сердца.

Мне кажется, я слышу, как ты дышишь. Как сердце выдает тебя с лихвой сквозь километры, шорохи покрышек по длинной мокрой трассе в час ночной. Сквозь шепот за стенАми серых зданий, мяукание уличных котов. могу я различить твое дыхание, могу я ощутить твою любовь. Ты знаешь, как порой бывает больно и солоно от горьких слез во рту, но я живу эгоистично помня, что сердце есть, в котором меня ждут. Оправдываясь, что могу вернуться /как будто право это кто-то дал/, я продолжаю разбивать как блюдца свои мечты о лед безумных скал. Ночами я наедине с собою веду беседы долгие без сна. И я боюсь, набрав знакомый номер, услышать, что я больше не нужна. И не звоню. А может, и не стоит.

На краю у осени падает первый снег,
Я молю о прощеньи, ступеней к нему не счесть.
Есть на свете зло и имя его человек,
И веками никто с него не сбивает спесь.

Я молю о прощеньи, ведь слепы мои глаза,
Видно, сердце до ласки жадное, тоже слепо.
Я вверялась ему, сжигая пути назад,
А теперь мне останется только давиться пеплом.

Он по-прежнему ходит, носит на шее крест,
Ни о чем не жалея, дела свои восхваляет.
Я молю о прощеньи, ступеней к нему не счесть.
Бог, прости его тоже,
… показать весь текст …

Снег красив и лучист, но он ничего не лечит. Ты же знаешь, от расставаний лекарства нет. Словно в ядерной темноте ветер злой задувает свечи и нет пункта, куда бы сдать проездной билет. Снег спокоен и свеж, но он не очистит душу, он лишен давно эфемерного волшебства. Потому что мы зачерствели, от тех, кто нужен, уезжаем, забыв узнать, как у них дела. Может нужно остаться, быть может — необходимо! Сердце тысячу раз проживает чужую боль. Это ложь, что оно останется невредимым.
Может вырвать, убить, но оставить его. с тобой.

Я обернулась, слух резануло голосом, в коленях ватная пустота. Рот открывая, вдруг захлебнулась воздухом, чёрт возьми, что со мной? Зрение обманулось, внутри прогорклая темнота.
Вижу, стоишь, как каменный, там у колонны дальней, в конце рядов, взглядом впиваясь в плечи мои нахально, в левой руке сжимая букет цветов. Нет, мне наверно мерещится, я не выспалась, ночи у монитора берут своё. Только ты словно храм надо мною высишься, что-то там говоришь, сыпешь мелким бисером, голосом сладко-приторным…
… показать весь текст …

А что весна? Теряется в догадках, молчаньем отвечая на вопрос. И гладит снег оставшийся украдкой, как пряди твоих вьющихся волос. А что весна? Немного опоздала, на месяц, не на тысячу же лет. Ты уж не спишь под ватным одеялом. Ему нашлась замена — лёгкий плед.
И сбросив чувств броню /лёд тронулся на реках/, весна подол зелёный волочит. И дни летят вперёд, как будто к человеку, который их обнимет и простит.
И мчатся дни, становятся длиннее, смелые чувства забредут в сердца.
Ты станешь на одну весну взрослее.

/Смеётся…
и касается лица./

Не трави меня, за ладонь держи, я твой оберег, найденный во ржи, перебесятся месяцы, выдохнув ёмко: «жив», как родным ребёнком станешь мной дорожить. И слепы все те, для кого любовь — облетевший лист, адамово ребро, где под позолотой прячется серебро.
Не сжигай мосты, обнимай сильней, все бессонницы выряжены в палачей, истекает лимит ночей, сладостных речей, приходи засыпать на моём плече.
Будет холод жить меж оконных рам, приходить в виде писем и телеграмм, а потом новый год, рождество, а там все бегут закупать подарки родным в ашан.
А у нас любовь, за неё не отдано ни гроша.
И одна на двоих душа.