Тина Маркотх

Аномалии… Аномалии — линии ломали, с фига ли?

Мало ли плакало синее море, горизонтами подчёрткнутыми отрезанное: от не менее синего-синего моря? На безбереговом просторе! Островов без и горя, да вокруг горы.

Да вокруг пляжи — каменистых оторогов, облизанные водой, хребты, состоящие из чёрного трескуна-мергеля, скользкие-скользкие, и… сосны (пицундские) стоят, почти лежат, кривы.

Красиво. Сонное марево у подножий рассветов, дымка костра. Август. Лето. Скала Парус в далеке, в перспективе у Прасковеевки.

Всё история, как и палаток стоянка, там я стояла, на яхты смотря, катера… была же пора.

Мне бы щас, что покрепче,
Но зачем этот шаг?
Алкоголь — он не лечит:
Возвращает назад…
Как мне быть? Я не знаю,
И сказать — не могу!
Месяца пролетают,
Да заводят в «тайгу»…

Мой карман и полн, и пуст,
Что забыть пора,
Как я, слышавшая, хруст
«Хруст» секунд с утра…
Утром время ещё спит —
Не проснулось зря,
Кто есть трезв, а кто пропит:
Скажет нам заря!

Звонок «Армянскому радио»: — Привет из Геленджика. Как расшифровывается слово «водичка»?

Ответ «АР»: — Просто! «Воды чка»: нет воды, понимаете!..

Молчание — платина, гениальные мысли — золото, хорошие слова — бриллиант! Порядочные действия — тот самый «эфир», который нельзя ни продать, ни измерить!

Мойщик ЛА едет в маршрутке, вечереет. Он старательно, да безуспешно, пытается вычистить кармашек, которого нет…

Только через десять остановок до него доходит: «Какого хрена?! Я же не на борту!»

Нарисованная даль дрогнула чернилами,
Полилась вода с небес,
Капала с края кисточки,
Растворился частый лес,
Туча быстрою рекою смылась —
Будто не была…
И природа на картинке,
Освободилась от оков холста.
Затрещали рамы по бокам,
Гвозди рассыпались грохотом
Металла, оторвалась нитка…
Нарисованные люди плакали в ночи,
Зная, что не будут больше жить,
Отказались люди уходить оттуда
… показать весь текст …

Ну. Это искусство видеть душу и лицо за ролями и масками людей. Тонкая нить. И грань — не поранить себя, не завязнуть в отсветах вранья и змей хитрости, не хрустеть напоказ чужими, найденными эмоциями, как лошкари, треугольщики.

Чужая душа, лицо — не перкуссия. Да! На периферии находится. Не у нас: за пределами, где не мы делали.

Нужны роли, нужны прикрытия — от солнечного ветра тоже требуется защита, хоть светило: жизнь, но оно ж и убьёт. Потенциально может. Всё. Живое. Грохнуть.

Это искусство видеть. Только где-то стоит идти на уступки, на чужие условия, но не на уловки — как с рыбой из пруда, чтобы нас не продали. И наши, вынутые, открытые, нагие чувства другим задёшево не отдали…

Меня, порою, может напугать, всё, что угодно, например, когда ехала в поезде с Москвы, просыпалась ночью со страху. Странно. Звук состава в темноте, прям-таки ужас наводил!

P. S. И вообще, каким боком, тут башня… Останкинская? И какое место — тут самому странному сну девятилетней давности?

Вчера весь день не было света…
Говорить ли, мне теперь о том, если порой, мне кажется, что я плохо живу?
Без света, кстати, с лестницы упасть можно! :)