Тина Маркотх

Если, у Ассоль Алые Паруса были своеобразным «маркером», то у меня этим «маркером» является голос. Голос, из-за того, что я слышу цвет звука, предстаёт перед моим воображением как пятно, с разными вкраплениями. Даже голоса близких людей; близнецов — для меня всегда разные, так как судьбы у них, могут быть, разными: кто-то курит, кто-то рвёт глотку на стадионе, кто-то пытается гроулить, мало ещё чего?

Иду по коридору на рабе, прислушиваюсь (из-за дальнозоркости очень трудно вблизи ориентироватьс…
… показать весь текст …

Хеллоуин — это праздник,
Где на нём, я — не знаю?
Может, дом мой — заказник,
Кто-то «дичь убивает»…
И в меня одна пуля,
На излёте вселилась,
Я свернула ей дулю,
Повезло — не пробила!

Без проблем, разницы и дна виднелась чёрная, навязчивая бездна. Лимит пробок мысли всем — закрыт зебрами зарниц громов от дальних дум и плат за прошлые ошибки. Страх. Старых дней, людей, событий. Пламенных речех.

Палат больных идей: как ножей горечи, об которых режемся постоянно, актуально — больно, сильно. Не временно. Мы этих пробкозебровых сильней? Важней!

Не. Неймётся снам, что снаружи: под утро штрамбует в памяти абсурд, почти микроавтобусной штрамбовкой. Рутины дрянная: хрень вербовка.

Хер. Хнычет дождь, оббиваемый по трубам. И капель трупам. Дружба и та с отдыхом вражна. Нужна?

Дебил смеется над идиотом! Дурак смеется над дебилом! И вместе все они, ну, что ты, считают: ржут красиво!

Корявят пальцы об экраны, стучат по клавишам и так: глаза их вперины с утра, и исказилася рука. Они ругаются на дачах, гогочут в театрах и метро, а как их спросишь — ХОТЬ О ЧЁМ-ТО — то им, блин, с88а всё равно!

Их смех, как гниль, и хтонь, и ванна, что вся полна говна и грязи — смердят слова, и фразы мразью, а мысли сгнили уж давно. Их вкусы в музыке стабильны: там всё идёт на дно, и взгляды на тебя могильны.

А может ты и есть ОНО?

Смотрела олимпиаду, не спала всю ночь! Дождалась наших — идти на работу надо! Смотрела на прокат Медведевой, руки дрожали (нервно считала кол-во «зелёных квадратиков»), а, когда он закончился, сама от себя такого не ожидая, заорала: — 43! Да! — ударив по шкафу, сбив пальцы.

Поехала на работу. Радовалась, тут в автобусе маман мне говорит: — У Загитовой 82,92!
Я: — ЧТО?! ТАКОГО НЕ БЫВАЕТ! Ес! — я, опять от себя не ожидая, заорала и побежала с конца вперёд! Люди оглядывались на меня…

Спасибо, девчонки, спасибо! За Машу обидно только, удачи в «произволке»! Спасибо за подаренные эмоции!

По-моему, чем меньше стереотипов, тем легче жить. Стереотипы упрощают, но, если некоторые её аспекты упростить — она порвётся!

Когда холодно, когда нудно — ничего-ничего не нужно, безной актуальности: нет нормальности. Уходит лето реальности. Стихло. Стыло. Душа-волынка, воет тоскливо.

О да. Одно. Не важно. «Не важно»? Кому. Никому. Возможно одному-одному. Не пойму. В толк не возьму — мука сплошная ковырять постпьяных дум тюки, как сено.

Так се. И не себе. В небе тучи — то ли облака, до кучи. Руки крутит. И чаю хочется, чтобы его попили, поделились теплом.

Всё на том…

Александа: «Если бы у тебя была волшебная палочка, которая исполняет любые желания, что бы ты загадал (а)?»

Тина Маркотх: «Новую волшебную палочку, которая создавала бы новую волшебную палочку, которая создавала бы волшебную палочку… во фракталах! Сломать систему, чтобы волшебная палочка стала вещью обыденной и никому не нужной, тогда люди пользоваться ими не будут (хорошая идея для фэнтези).

И, скорее всего, палочки должным образом потеряют часть способностей из-за их количества.

Злой, мать его, гений. Ахахахахха»

Стал бомжом стюард, сидит в контейнере ковыряется.

Тут мужик мимо идёт и говорит:
— Ты, что идиот? Нахрена в помойке роешься?

А стюард отвечает:
— Сам ты помойка! А это — бортпитание!