citrus92

1. Считай дни и ночи
2. Не думай ни о чём
3. Цени её\его, как себя
4. Зри в будущее

Давай подумаем о том:
Каким же образом судьба
Навеки нас двоих связала?

Давай подумаем, о том:
Каким же образом вокруг меня Миры заполыхали жаром.

Давай подумаем о тех,
Которым жизнь тех мест не показала,
Где проводили времена вдвоем — лишь ты и я.

Давай подумаем о том,
Кем будем ты и я,
При том условье, что
… показать весь текст …

Вощеное полотно очень плохо было видно в темноте. Свет фонаря смущённо проникал в окно, но только после недоверчивого ответа мастера: «Войдите!». Царившая здесь серая темнота выгоняла последние отблески света на улицу. За свет в этой комнате никто не мог заступиться. Только лампа-керосинка, тихонько горевшая в углу, позволяла ему жить в этой маленькой коморке. Блеск фонаря и горевший керосин едва-едва заставляли жилище уютом. Вошедшему сюда в первый раз было бы вряд ли понятно: день здесь или но…
… показать весь текст …

Остывает в холодной квартире
Любовь, допылая до тла.
Размывает в сердечке усилье
Требует, сука, ласковых фраз.
Вы хотели любить?
А что получили?

Угасают по счёту три на четыре
Надежды, доплывая до дна.
Пребывает вся память в трактире
Требует, сука, быть ещё раз.
Вы грели надежды?
А что получили?
… показать весь текст …

«Сегодня красное, полное слез небо. Летали кассеты, фугасы и еще что-то взрывчатое, подрывало льды, асфальт. Казалось наши дни сочтены. И даже не главное Блокада. И мы больше никогда не увидим морозного вечера крещенских морозов. Мы, сидя в полуразрушенной хибаре обнимали с дочерью друг друга. Моя голова болела, а дыхание постепенно прерывалось. Я замерзал от голода и старался отдать моей малютке последнее тепло. Забывая о себе, я каждый Джоуль отдавал ей. Сил перебраться не было. Мы были под об…
… показать весь текст …

На травах жёлтых у ручья, когда-то были ты и я.
Когда-то я боролся с волей, боялся светлого чутья.

Ничья звезда вокруг сияла, когда-то мирно ждав тебя.

Когда-то ты боялась моря, и Посейдона водного крича,
Чай пить меня к себе взывала, когда здесь были ты и я.

На лаврах белых, где зима, когда-то грели моряка
Когда-то я наелся соли, от страха мрачного крича

Ничья вода вокруг стонала, когда-то нежно ждав тебя.

Когда-то ты боялась горя, и Зевса грозного венчав
… показать весь текст …

В раскаленном красном ложе
В белом платьице желанна
Рядом с ней, он словно пьяный:

«Мне кажется, что
Наши души так близки…
Ты чувствуешь мое дыханье?»

Я чувствую, а ты?

«Мне кажется, что
Тебя нельзя забыть…
Ты чувствуешь мои страданья?»
… показать весь текст …

Ты плюнешь в фотографию в альбоме
И сыщешь в твари душу
Но только времена безтребно вновь нарушат
Десять принципов в каноне
И вроде бы прослушав
Твои молитвы — Богу в уши
Но тот, на фото — он то ушлый
Ему втереться в аббадонне
И вскользь сказать
Тебя люблю и пуще
Надежды, сволочь, рушит
Ты плюнешь в фотографию в альбоме
А слёзы, мрази, душат
Но только времена безтребно вновь нарушат
… показать весь текст …

Не смотря на то, что мой дом всегда полон, он одновременно пуст. Я бы могла сказать, скорее всего, что это все его коттеджная планировка. Комнат в нем море, а человек только двое. Но подсознательным чутьем догадываюсь: это не так. 3 этажа, приусадебное хозяйство. Я с ним справляюсь, но как-то не так. Я и готовлю как-то не так. И убираюсь не этак.

Каждый день я разбавляю кофе с молоком, готовлю сынишке завтрак. Но все не по-моему.

Прошлым вечером я опять об этом думала. Как так возможно. В тв…
… показать весь текст …

Луна была очень одинока. Она настолько была одна, что однажды ее сердце не выдержало грусти и тоски. Луна стала покрываться пятнами. Не могла преодолеть свою печаль. И постепенно кусочки своей души растеряла. Сначала была полной, затем все меньше, и меньше в ней оставалось тепла и любви. Настолько отощала от страданий. Но в нашей жизни все устроено так, что все плохое уходит, а доброе возвращается. И в один день двенадцатого числа к ней пришел гость — лучик света.
Он спросил у нее:
—  Почему Вы грустите?

И луна ответила:

—  Я больше не грущу.

И стала полной, светлой и все ее вокруг увидели. Но лучик света не мог около нее долго быть и улетел. И постепенно — стала-опять грустить — тощать и когда совсем тощала — к ней приходил лучик света. Она снова начинала светиться. И так многие века и годы.