Вощеное полотно очень плохо было видно в темноте. Свет фонаря смущённо проникал в окно, но только после недоверчивого ответа мастера: «Войдите!». Царившая здесь серая темнота выгоняла последние отблески света на улицу. За свет в этой комнате никто не мог заступиться. Только лампа-керосинка, тихонько горевшая в углу, позволяла ему жить в этой маленькой коморке. Блеск фонаря и горевший керосин едва-едва заставляли жилище уютом. Вошедшему сюда в первый раз было бы вряд ли понятно: день здесь или но…