Барон Ралфэд

И слёзы неведомой силой
рекой изливались из глаз,
священные наши идеи
навеки обняли нас.

Допросвещались.

Когда кто-нибудь умирает, то слезы зачастую оплакивают не умершего, а привычку к нему. Поэтому мы и замечаем, что через какой-то промежуток времени, в зависимости от привязанности рана начинает зарубцовываться до того, пока не останется небольшой шрам, который свидетельствует скорее об перенесенном горе личном, чем об светлой печали по личности умершего.

Богатства сего мира дают лишь гордость, сребролюбие, блуд и пьянство.

Свободной воли нет, мы можем выбрать лишь то, что есть в наличии.

Люди так и не поймут жили ли они, потому как жили не они, а их страсти.

Жизнь при добре.

Умирающий похож на рожающую женщину, только он выше, ибо рожает дух!

Великий человек тот, кто из казалось бы абсурда делает со временем моду, а в дальнейшем и идола поклонения.

Кто озабочен проповедью своей веры, кто желает расширения её границ и влияния, — пожалуйста, займитесь этим например с носорогами, слонами или аж со змеями, ведь как я уже говорил: человек это только ступень в иерархии развития духа, хотя на данный момент в каких-то качествах самый высокий… Хотя тот же наш младший брат — собака носом-обонянием многократно чувствительнее нас!