Татьяна Орлова Славянская -2

*
Изъеденные страхом лица,
в труху изгнивший старый плот…
Куда нас, чёрт возьми, несёт —
спасеньем берег только мнится.

Плот к неизвестности дрейфует
через пороги и туман.
Но он и есть стальной капкан —
надежды ложный блеск дарует.

Но вера часто острый ножик —
нечасто слышит бог «Спаси!»
Душа сомненьем моросит
… показать весь текст …

Погода так себе — февраль с утра.
Весна — немым безликим эмбрионом.
Как ятаган кривой луна остра,
неделя и распустится пионом.

Зима самоубийством так проста:
двадцать девятое, четверг… Преддверье…
Звон капель словно чистых нот с листа,
прислушаешься и Шопену веришь.

Февраль пока на грани воровства,
дворы прощально обнимает ложью.
Но где-то знаком светлым божества
проклюнулся подснежник с лёгкой дрожью.
… показать весь текст …

Прости, мой город, я тебе чужая.
Не шли вдогонку колокольный звон,
эгрегор голубей небесной стаей… -
ты в прошлом, ты забытый душний сон.

Когда-то сердцу был небесным храмом.
Теперь по следу, словно снежный ком.
Воспоминанья пыткой, жгучим шрамом,
но я давно погасшим маяком.

Всё кончено. Твой цвет отныне чёрный,
мой — белый, манит где-то впереди.
Иди же гостем на кулички к чёрту,
без сожаленья в спину мне гляди.
… показать весь текст …

На все четыре стороны всё пусто.
Протянешь руку — мгла холодной тенью.
Сжимаю пальцы, вымерзли до хруста.
Опять Земля… Опять перерожденье.

Опять играть с судьбой на раздеванье.
И смешивать дыхание до стонов.
Напиться болью до нерасставанья
и станцевать две тысячи бостонов.

И каждой клеткой обновлённой кожи
встречать с восторгом вспененное утро.
И обнимать кого-то осторожно,
оставив на предплечье запах пудры.
… показать весь текст …

*
Мгновение и тьма сойдёт на мир,
и прокуратор обретёт бессмертье,
отринув правду, с нею милосердье,
окрасив кровью праздничный мундир.

Ещё краснее станет белый плащ
теперь не только скрытою подкладкой,
где столько тайн позорных в грязных складках,
а был ведь чистотой своей слепящ.

Прольется ливнем ярым гнев небес,
и стаи черных птиц накроют город.
Отныне мир раздроблен и расколот.
… показать весь текст …

Пустынный берег… В неводах заката
барахтается немощно челнок.
По-лермонтовски парус одинок,
почти ковчег в библейских перекатах.

Что знаю я о том бесстрашном «ное»?
Ему летит в лицо солёный снег,
теряется за горизонтом брег,
но он с пучиной, как со смертью, спорит.

И верит — ангел рядом… Не покинет.
А смерть уже готовит поцелуй,
предчувствуют акулы сабантуй…
Но над сюжетом властвует гордыня.
… показать весь текст …

То ли снег за окном, то ли льётся с небес молоко —
переполнена чаша души ожиданием вести.
Мы с тобою две тысячи лет неразлучники, вместе,
а представь до сих пор всё по Моцарту; нежно, легко.

И дорога всё та же — в шалаш. И у сердца ключи.
И нехитрые праздники с терпкой игривой «тамянкой».
Пара кресел на пляже — почти колыбель из ротанга.
Пара кружек из глины Прованса — и мы богачи.

Зачарованный сад пойман птицею в звёздную сеть,
и ночует луна, разомлевшись, в скворечнике старом.
Мы с тобою на редкость сговорчивой тёплою парой,
Мы и пряник медовый друг другу, и жёсткая плеть.
… показать весь текст …

Плутаю тенью в тёмных переулках
средь призраков; глаза у всех пустые.
Ночами города сродни пустыне,
где лунный диск ментоловым окурком.

Лицо под капюшон. Шагаю молча.
Нет дела никому — зачем ты, кто ты.
Законы в подворотнях часто волчьи,
под знаком чёрной дамы из колоды.

Все двери на запорах. Дышат страхом
подъезды, чердаки, полуподвалы…
Но алой птичкой, безголосой птахой,
трепещет сердце — что околдовало?
… показать весь текст …

Тягучий гимн поют в ночи сверчки —
знать предрекает звёздопад пророк.
Луна смеётся, обнажив клычки,
и бьется в стёкла синий мотылёк.

По пальцам все желанья посчитай,
прислушайся к чему душа зовёт.
Плесни в бокал шафрановый «токай»,
добавь шепотку соли, следом мёд.

Лови дыханьем белый лунный свет —
не так уж часто выпадает ночь,
когда нам бог даёт на всё ответ…
Гораздо чаще отгоняет прочь.
… показать весь текст …

Милый вплетает мне алую ленточку в волосы.
Так же вплетал лет пятьсот или больше назад.
Мы пережили с ним чёрные, белые полосы.
Время промчалось, но тем же пытанием взгляд.

Та же лаванда в фарфоровой мейсенской вазочке.
Те же записки с лиловою вязью чернил.
Шепотом на ночь всё те же клубничные сказочки
под патефонные вздохи — гоняем винил.

Пальцы его как по струнам гитары всё медленней,
ниже и ниже — натянута прочная нить.
«Милая, ты вся горишь фейерверком. Не ведьма ли?
«Может быть… может быть… только не надо гасить».
… показать весь текст …