Татьяна Орлова Славянская -2

Ничтожна мудрость вещих древних книг —
заманчивей по углям или стёклам,
закрыв глаза… да так, чтоб холка взмокла.
Привычней на обочинах пикник

с надеждой мнимой — с нами, с нами бог!
А тот всего лишь сводит с кем-то счёты.
На облаках всё чаще бухучёты,
и памяткой: вот бог, а вон порог…

Идущий первым неизменно слеп:
шаг в сторону и лбом стучишь о стены.
Сомнения /не кровь!/текут по венам.
Рождением уже стремишься в склеп.
… показать весь текст …

А не послушать ли сегодня Гершвина?
Успеем — почитаем вместе Гессе.
Летят над нами птицы смерти «першинги», —
у бога к постановке зреет пьеса.

Взмахнёт над миром жёсткими ладонями,
отмерит всем и слёз, и горьких вздохов.
Предвижу — те посевы не обгоним мы,
как колесницу звёздную Еноха.

Ему все кажется, что мы бездельники,
пора встряхнуть хорошей громкой трёпкой.
Всё думаю — а кто ж его подельники,
кто многоточием за гнутой скобкой?
… показать весь текст …

Течём по капельке к исходу,
ныряя в тину бытия.
Хайвэя нет… Как нет и брода…
Плывём, ослепнув, за края

наполненной абсурдом чаши.
Вся жизнь — кипение страстей.
Эскизы ты и я — гуашью.
Бог не придумал панацей

от глупой сутолоки жизни,
где прервана с собой же нить
Где люди — чаще дешевизна,
с такими горькую лишь пить.
… показать весь текст …

*
Вновь свинцовою пулей скользишь —
я не ранена, и не убита.
Не волчица… не серая мышь…
А прицелы безвременно сбиты.

Открываешь охоты сезон?
Не боишься ли бешеной гонки
в ночь… флажки обметали загон…
Бей без промаха в сердце волчонка.

И тогда я приду. Берегись —
боль взовьётся петлёю над лесом.
И сразимся / почём твоя жизнь?/,
… показать весь текст …

Сутками вместе, но — ты не поверишь! — скучаю,
звёзды, стихи и признанья бросая на ветер.
Ложкой серебряной — чем не весло? —  в чашке чая
мысли гоняю… И все о тебе… В жарком цвете

сладкая горечь калины для птахи приманкой —
спелые ягоды словно осколки рубинов.
Вот и варенье в хрустальной старинной креманке
просто приманка Пьеро* от чумной Коломбины*.

Знаешь, Пьеро, мне до боли всегда тебя мало.
Вроде и рядом, а словно на разных планетах.
Ветку калины — заметил ли? — ветром сломало
в ночь когда дождь, обезумев, гремел в кастаньеты.
… показать весь текст …

Мой мир не сложен. Просто он лишь мой.
А большинству — чужой и непонятный.
Не приживется в нём с душой слепой,
и тот, чья речь бессмысленно невнятна.

Беззвучны разговоры… Только жест
красноречив… Но без прикосновенья.
Идущие на этот эверест —
моё же собственное отраженье.

Там томно дремлют розы в хрустале,
и зреет жемчуг в раковинах синих.
Там капитаном Грей на корабле —
разыскивает путь до абиссиний.*
… показать весь текст …

Я приду без звонка. Хлопнет выстрелом дверь,
превращая отжившее в копоть и сажу.
Вспыхнет жадно глазами янтарными зверь
из породы нездешней. Ни слова не скажет.

Будет долго стоять, прижимая к стене.
Как слабеют предательской дрожью колени!
Мы с ним снова на той же нещадной войне
безоружными… Оба друг другу мишени.

Накрывает волной притяженья закон —
мы безропотны. Мы обессилены страстью.
Всё, что можно, поставил сегодня на кон
он — в обличии тёмном неведомой масти.
… показать весь текст …

Обними меня молча. Любовь умирает в словах.
Пробегись позвонками — я буду послушною флейтой.
Покачай, как ребенка, на крепких горячих руках.
Я мелодией стану — ты мой музыкант, а не чей-то.

Прикасайся ко мне осторожно, — я тонко звучу.
А захочешь по коже читать — я открыта по Брайлю.
В знойный полдень я стану подобна живому ключу
средь песков, где оазисом белые башни сераля.

Я на вкус тебя пробую каплями, словно коньяк,
и стихами рисую… и образы страстно вдыхаю…
Белоснежным пером с неба ангелом подан был знак,
потому и душою себя без сомнений вверяю.
… показать весь текст …

Пока язык мадерой не попутан,
а хе’рес был допит ещё вчера,
встречай восторгом и стихами утро
на кончике злащёного пера.

На кончиках озябших ночью пальцев,
на звуках нот из горла певчих птиц…
День новый не презентом от данайцев,
он пряжей мойры для звенящих спиц.

Дыши, рифмуй, себе же улыбайся.
Не жди в надежде призрачных чудес.
Не стоит верить в золотые яйца
из глупой сказки, пока есть шартрез.
… показать весь текст …

Старая площадь. Небес молчаливых гладь.
Стен облупившихся хмурая неприступность.
Кажется, нежно шершавость рукой погладь, —
храм потеплеет, откликнется дружелюбно

той же молитвой:" Спаси меня, сохрани…
Нет, не побелкой — не известью, и не мелом.
Мне не помогут ни мрамор, и ни гранит…
В душу впусти, если разумом вдруг созрела".

Храм сохранил в переделках всё ту же стать.
Был чем угодно… Теперь обернулся клубом.
Мы научились без боя победно брать
храмы по-варварски: без проволочек, грубо —
… показать весь текст …