Олег Сешко

«Вальяжный кошара — обычный зверь?» —
растерянно смотришь, поджав губу.
Играют морщинки на белом лбу,
дрожишь, закрывая за нами дверь.
Касаюсь щекой золотых волос,
желая всем телом к тебе прильнуть.
Целую плечо, нисходя на грудь…
и слышу: «Зачем ты кота принёс?»

Мурлыкает кот, и мурлычешь ты,
кусается медленный твой огонь.
Всё ниже и ниже скользит ладонь,
отточены ласки, слова просты.
Кричишь, замирая в моих руках:
… показать весь текст …

Катится утро на спящую улицу,
сны расползаются в разные стороны.
Два человека судьбой заколдованы —
скоро проснутся, увидятся, влюбятся.

Встреча их в каждом кирпичике выбита.
Ветер весну распыляет по городу.
Бесы готовы — и в рёбра, и в бороду,
без дополнительной бонусной выплаты.

Ей — в областную, ему — в драматический.
Смелые запахи спрятаны в образы.
Губы, ресницы, дрожание голоса
в утреннем воздухе скрыты магически.
… показать весь текст …

Взрослое, броское, детское, дальнее,
тихое, словно предутренний вор,
время, карманы набив обещаньями,
пса молодого выводит во двор.

Бледное время — подглазники синие,
впалые щёки быльём поросли,
шаткой походкой, но строго по линии
вдоль подворотен Великой Руси,

мимо погостов, серебряных луковок,
мимо забытых слепых деревень,
жалости, жадности, ярмарок, сутолок
выставок, приставов. Тянется день.
… показать весь текст …

По двору гуляет кот,
воду кот из лужи пьёт,
вертит носом, водит ушком,
улыбается старушкам.
У старушек для кота
есть большая доброта.
Вот такая, даже больше,
пребольшая доброта.

Возле дома — никого,
восемь бабушек всего,
точат лясы на скамейке
улыбаются котейке.
Для старушек у кота
… показать весь текст …

Падают белые нежные перья,
Вьюга кудахчет, в окошко клюёт.
Пятница нагло расселась под дверью:
«Нате, чешите мохнатый живот.

Может, помилую, может, быть, может…»
Вечер вальяжен, заносчив слегка.
Снежной волной закипает под кожей,
Хриплая песня входного звонка.

Пятница прыгает в ночь и смеётся:
«Нет, не помилую, миловать — грех!»
За морем где-то субботнее солнце
Медленно падает, падает вверх.
… показать весь текст …

Мой город-сон сводил меня с ума,
Я шёл к нему, бежал по краю крыши.
В душе дотла огнём фонарным выжжен,
Судьбой врастая в снежные дома,
Кричал ему, читал тебя взахлёб.

Забрасывая в окна хлопья снега,
Мой город перепрыгивал с разбега
Сугроб Успенской, Юрьевой сугроб.
Катил снежки автобусных судеб,
Торгуя одиночеством в массовке.

А ты в пустой снежинке на Московском
Намазывала солнцем белый хлеб.

Девочка-красавица
рано просыпается —
только-только солнышко
выглянет с утра.
Будит маму с братиком,
плюшевых мохнатиков,
потому что девочке
в сад идти пора.

— Мамочка, за шторкою
бродит утро звонкое!
Выпей чаю, мамочка,
скушай бутерброд.
Хрюкалки, мяукалки,
… показать весь текст …

Хищная рыба, щучья стальная дочь,
Съела твою эскадру почти задаром.
В бездну хотела флагмана уволочь —
Зубы сломала, вместе ушли с радаров.
Спи, командир, теперь остаётся спать…
Как бы вчерашним днём ни саднила рана,
Выплакав слёзы, вряд ли поверит мать
В лютую смерть любимого адмирала.
Чай на её столе превратится в лёд,
День обратится в камень, а камень — в гравий.
Вырастет сын, и новый построит флот,
Чтобы вернуть героя своей державе.

Каждый живой умрёт на своей войне.
… показать весь текст …

Там, где вьюга веселится,
звёзды красят небосвод,
где красавица жар-птица
сны волшебные клюёт,
где с весёлой песней звонкой
водят зайцы хоровод, —
там живёт себе под ёлкой
добрый праздник Новый год.
Он смешон и добродушен,
вяжет шапку для зимы,
ей готовит плов из груши,
суп из яблок и хурмы.
Он до блеска чистит льдинки,
шишки вешает в лесу.
… показать весь текст …

— Спать пора, — сказала мама, —
Завтра будет день опять!
Я хочу быть самым-самым,
Я иду ложиться спать.

— Спи, сынок, спокойной ночи…
— Завтра в садик не пойду.
Я ведь взрослый, между прочим,
скучно взрослому в саду.

Ты подумай, мама, просто,
Там сплошная малышня!
Спи, сынок. Ты самый взрослый,
самый лучший у меня!
… показать весь текст …

Женщина варит мусику лимонад,
давит лимоны, ножиком тычет в мякоть.
Скоро война, под утречко в аккурат,
будет опять людей целовать да плакать.

Где удальцы-рубаки — крутая смесь
прошлых святых побед — боевые хлопцы?
Мусик был славным воином — вышел весь,
жирной деньгой размазан на десять порций.

Съеден семейным бытом почти до дна.
Выскоблен до кишок от былого круга.
Женщина знает: в этом её вина,
впрочем, недавно думала, что заслуга.
… показать весь текст …