Александр Рудт

Непривычно: сирень поседела.
В понедельник лиловой была.
Что за скорбь эти гроздья задела? -
нынче глянул: сирень-то бела.
И не ведаю - тайна какая
за такой переменой куста:
нечувствительность общелюдская
или просто моя слепота?
Куст сирени. Душа — на закланье.
Неудавшейся жизни виток.
Загадавши, как в детстве, желанье,
съем пятилепестковый цветок.

Пресыщены влагой сирени лиловые грозди,
а солнце и вправду — бывает? ласкает? печёт?
торопится Ной, забивая последние гвозди,
а надо ли знать, что включили обратный отсчёт?
Смешливы, теплы — отдаваясь идее и страсти —
как Бог направлял, — тем и жили - в чём наша вина?
совсем не янтарь, а осколки остывшего счастья
потомкам к ногам для чего-то выносит волна.

* * *

За серединой осени — тепло.
Не по декабрь ли растянулось лето?
Случайно так с погодой повезло? -
широтно изменяется планета.
Крещенские морозы не придут,
а тополя распустятся в апреле.
Крутые аномалии грядут.
Неужто буром центр Земли задели?
Прогресс, не только доброе верша,
ведёт, толкает, никогда не каясь.
А я по листьям палым не спеша,
иду счастливый, глупо улыбаясь.

* * *
. каждый день убывает луна,
что луна? — и надежды, и силы.
Кое-что ещё остро и мило,
но всё чаще нужна тишина.
Озирая сосновую местность,
птиц приветствуешь легким кивком
и глотаешь, что в горле комком —
не молчание, а бессловесность.
Как положено, Боже ты мой —
листья падают неторопливо,
осязание точки отрыва,
полуправда юдоли земной.

Опять враньё! —  а я изображаю
слепого и глухого — дурака.
/ Ружьишко есть — но всё не заряжаю /
Такая развесёлая тоска.
Не врёт огонь, не врут вода и камень.
А люди — девять врут из десяти,
и что людскими сделано руками —
еда фальшива, песни и пути.
Уютный звон вагонного стакана.
И сон ли это или наяву?
Я сам смертельно заражён обманом —

* * *
Постой у храма. Лоб перекрести.
Но промолчи, чем сердце нынче дышит:
здоровья на неделю наскрести,
чтобы успеть ещё капель услышать.
А если хватит на недели две,
то к вербе можно будет прикоснуться,
и птицам поклониться в синеве,
и деду в новой луже улыбнуться.

…шумите, скверы и аллеи —
роскошный ветер налетел,
поцарствуй, август.
Не жалею
ни прошлых чувств, ни прошлых дел,
ещё потешусь этим гулом,
прохладным солнцем, синевой,
пока — пылинка — не смахнуло
с планеты, с ритма, с мостовой.

Лишь с Богом в сердце,
налегке,
вдохнув до боли гула, света —
в многоколонном сосняке,
где дух живицы перегретой,
где во вселенную портал,
где вечно занятые птицы,
где, что родился, жил, пропал —
совсем никак не отразится.
Но суть и сладость бытия —
и осязаемы и внятны.
А безымянная струя,
смеясь, петляет многократно.
Судьба, ты прощена сейчас —
… показать весь текст …

* * *
… всё бегом, бегом — и вдруг затишье.
Осмотреться: что это я? где?
упорхнула суть летучей мышью.
Седина сплошная в бороде.
Где ты, незамеченное чудо?
Как ты, пощаженное ребро?
Толку от осанн и пересудов,
разве жизнь поставить на зеро?
Ни звонков, ни слов, ни строк не надо,
как-нибудь — пускай вокруг ни зги —
по благословенью снегопада,
по подсказке матушки — тайги.
Книги, опыт — сбоку и припёку,
… показать весь текст …

Розы выкосил суховей.
Где-то между игрой и былью
на задворках судьбы твоей -
жив — не жив? — покрываюсь пылью.
Метроном ли, сердечный стук?
Дрёмой, светом прикрыло вежды?
.На прищепках «"авось», «а вдруг» -
белый — белый лоскут надежды.