Надежда Щеголькова

Я заливал за воротник
в своей трясине…

Как в сказках, «жил, да был, старик,
имел три сына».
И старший — парень ходь куда,
и средний — крепкий,
а третий — горе-лебеда,
подсолнух в кепке…
А за калиткой тополь рос —
в их три обхвата.
И 41-й тихо вполз
повесткой в хату.
Один — под Ладогой, второй
… показать весь текст …

В свой день рождения Она проснулась в 5 утра, как, впрочем, и в остальные дни года.
Сухая седенькая голова поднялась с подушки, почти не оставив вмятины.
С трудом опустив больные, изъеденные узлами тромбофлебита, ноги на пол, она замерла.
Слишком резкие движения уже который месяц приводили к головокружению, а однажды, она даже упала и ударилась виском об угол стола. Пролежав, как потом оказалось, полчаса без сознания, даже не истекла кровью. То ли крови в невесомом тельце осталось так мало…
… показать весь текст …

а по небу ночь ползет / манкой
и комочками лежат / звезды.
это в 5 — легко реветь/ «в мамку»,
а за тридцать — вроде как/ поздно.

это мой уже черед слушать,
и сцеловывать слезу с носа.
и, как губку, наполнять душу
до разрыва, до самоизноса.

а так хочется нырнуть в детство,
до икоты пореветь в сладость.
но, как заяц, лишь дрожит сердце,
мам, ну как, скажи, ты справлялась?
… показать весь текст …

обмотай меня, ночь, в сто слоев изоляций,
заверни каждый нерв, чтоб не ныла душа,
я привыкла, что боли так долго не длятся
от любви, что уходит, сама — не спеша…

я привыкла снимать отлюбившую кожу,
и старьевщику — тряпкой в утиль. /зарастет!/
а сегодня так жжет неостывшее ложе,
по еще оголенному… /дайте же лед!/

я не знала, что страх может быть безграничен,
и безбожницей — в спешке ищу образа,
я забыла что сон — неприметно привычен,
иссушая в дыму сигаретном глаза…

.
Не считай часы, что еще остались! Да и я — обратный сверну отсчет.
Разговор наш станет потом вербален, а пока — в молчании горячо.
И пока под пальцами — междометья (вот и весь наш, собственно, диалог)
Не считай! Я знаю, что не успеть нам, и оставим время — любви в залог.

До утра, а, может, до кромки суток, умирает каждый (без слов) не раз.
По часам — считаются проститутки, а за что с влюбленных — за каждый час,
За минуту, выдох, полвздоха, фразу, за билет обратный — судьба берет?
Если ты — одним со мной миром мазан, так какого ж черта — нам так не прет?

Или миро наше — всего лишь средство, быть разлитым Аннушкой — на путях?
Заседанью — быть! И пошло все лесом!
Не считай! Мы вырежем этот страх…
… показать весь текст …

Это — знать, что никто, никогда, и вот так, безответно,
безоглядно и безоговорно, и, без причин,
не полюбит тебя —… как спросонья обнимут эти,
руки самые нежные из миллиардов мужчин…
«Я любу тебя, мама!» — прильнет бархатистая щечка,
и душа замерла от впервые услышанных слов,
и внутри так предательски что-то впервые щекочет…
и — уткнешься ты носом в любимейшую из голов…
Это — знать, что сыновья любовь, как любое — не вечна…
и в тринадцать — упрямо плечами она поведёт,
от вечерних объятий она отм…
… показать весь текст …

Вышли на улицу… ПАПА и СЫН, папин мизинец обхвачен ладошкой. «Сорок четвертый» — в снегу на дорожке, и «двадцать третий» вприпрыжку за ним. Это не мама… На нежности нет в папином голосе ласковых звуков. Мягкостью не отличаются руки. Но где-то должен скрываться секрет. Как? Почему? Снизу слышится «сядь.» И, опустившись, почувствовать губы, что прикоснулись к небритой и грубой, колкой щеке. Как обычно, сказать, слов не хватает! Но вверх, хохоча, радостно сын был на плечи посажен. Был и не нужен ответ, и неважен сыну на папиных крепких плечах. Дышит в заснеженный он капюшон, пальцами крепко вцепившись за уши… Главное всё друг для друга их души тихо сказали уже в унисон. Рота снежинок (солдаты зимы) след заметают за «сорок четвертым», а «двадцать третий» над ним реет гордо… Ходят по улице… ПАПА и СЫН.

Расскажи, Там что-то есть — или врут?
Расскажи, куда потом, как убьют?

Неужели за тоннелем — стена?
Мне открой, что заслоняет она?

А на самом деле — видно с вершин
Как я плачу у оградки в тиши?

Расскажи, а, правда, жизнь — словно миг,
В тот момент, когда глазами поник?

Расскажи, ведь Там должно что-то быть?
Ведь зачем-то до того — нужно жить?
… показать весь текст …

Поют в метелях провода,
сырое небо дышит низко.
моя заплакала звезда
на неприметном обелиске…

Я вижу — там, за сотни верст,
ты у окна, в пушистой шали…
Среди рассыпавшихся звезд,
мою звезду найдешь едва ли…

Ни похоронки — ни письма,
но ты живешь, во что-то веря,
пришла десятая зима
в твои незапертые двери…
… показать весь текст …

Жара июля. сорок третий.
И на двоих — лишь сорок лет,
Полу-мужчины, полу-дети…
Танкисты Лёнька и Ахмед.

Пока вокруг толпа смолила,
И бегал по рукам кисет,
Они, старательно делили
Друг с другом пригоршню конфет.

Они разглядывая небо,
В зубах травинки теребя,
О доме думали (где не был
Три года каждый) про себя…
… показать весь текст …