Маргарита Мендель

…не требую с тобой встречи,
тем более — скорой — нет,
желания лишь калечат,
а я, может быть, аскет,
которого время лечит,
что день новый — лазарет;
хватает одной части речи,
чтобы составить букет
из мишени да мелкой картечи,
стреляющей мимо и вслед
безразличием от увечий,
слагающих автопортрет.

Эмиграция — не провокация
… показать весь текст …

Июньская пора эпохи безразличия:
неначатый роман (должно быть из приличия)
или самообман на формуле величия.

Шмелей рой и мигрень. Туман с утра над башнею.
Сирени пышной тень. За тенью нечто страшное:
как будто новый день припомнит все вчерашнее.

Сиреневая мгла на бирюзовом бархате
небес. Полутона гармоний Баха — ахнете.
Пульсируя в висках, на тон-два ниже — бахнете

и вдохновению крах, лишь ритм ног окровавленных.
Бель бабочек в кустах — аэроплан оставленных
… показать весь текст …

Осенний древесный лес ароматом «Шираза»
Тебе отзовется — в бокале сухое вино
и долька лимона. Должно быть, последняя фаза
Луны, когда руны раскинуты и заодно

все книги. Ты выберешь строчку «седьмую снизу»,
я — «пятую сверху», и что же нам предрешено?
— «Сокроем от публики тайну», назло капризу.
В наличии час и он будет со знаком «равно»

столетию счастья. Настолько светло и близко,
что глаз не свожу с Тебя — радостно и смешно,
и солнце играет зайчиком бледнолицым,
с Тобою мне, знаешь, божестве…
… показать весь текст …

«Но главное, родился я мертвым. Не хотел жить. Этакий, вообразите, бледный комочек, не желающий жить. Как будто насмотрелся картин Шагала. Его кололи булавками, окунали в ведро с водой. И наконец он слабо мяукнул. В общем, я мертворожденный…»
Марк Шагал, «Моя жизнь».

***

Где табор
уличных артистов,
где в шляпах
старые раввины,
чиликают
ночные птицы,
и в темноте
бурлит стремнина.
… показать весь текст …

Лазоревая даль — бриз октября,
Сапфир и олово в алхимии холста
Осеннего. В прожилках янтаря
Мучнистая крепленая роса.

Кружится алый лист календаря
В аспидно-черных вытканных чернилах,
И в завитках цветочных — пестрота,
Пурпур охристо-желтого светила.

Туманов седовласая копна,
Плывущая в закованных белилах,
Свинцовый дым. Сиреневая мгла,
Разлившаяся ладаном кадила,
… показать весь текст …

Белым-бело.
Заметено надгробие фонарей.
Мороз, должно быть, внемлет оголтелой
Метели по гравюрам площадей,
Обвив веревкой-цепью город целый,
Целуй Центавры Цельсия всецело
И боли радуйся, что живо твое тело.

Белым-бело.
Бумажный бог-покойник,
Мной скомканный, падет на полотно.
В чернил иссохшей крови подоконник
Прядет из паутин веретено.
… показать весь текст …

Новосибирскому академическому симфоническому оркестру
посвящается

Медное
солнце валторн
пополам
Над пожаром
кошачьих глаз,
Грифом
стоглавым
струнный штурвал —
Волнами Брамс
и джаз.
… показать весь текст …

Путем вторичных умозаключений,
гипотез, аксиом и теорем,
бессмертия платоновских учений,
полемики и бытовых дилемм
прийти к тому, что «мудрость» — ухищрение,
которое не ценит перемен.

Все предпосылки тянут к заключению.
Софизм — лишь упражнение для ума,
страшащегося пункта «заблуждение»
и деструктивной функции стиха
(хотя опасней для сопоставления
с материей — «холодная зима»).
… показать весь текст …

Какой июль! Дождь, слякоть — красота!
Обещанной жары не угадали
Синоптики, в Сибири, мерзлота,
Наверно вечная. Мхом клумбы насажали,

Не зря. Пройдут еще года,
И снег здесь вовсе перестанет таять,
Кусты рябины голые и льда,
Покроют Новосиб, лелея память,

О прошлом, где-то, мартовском тепле,
Когда кораблики в весенних лужах плыли,
Как в небе солнечном и праздном далеке,
Щебечут птицы, улетевшие отныне.
… показать весь текст …

Десять режиссеров отправились обедать,
Один встретил Мазо в столовой, их осталось девять.

Девять режиссеров, поев, клевали носом,
На пластике один загнулся, их осталось восемь.

Восемь режиссеров в студклуб ушли потом,
Один не возвратился, остались всемером.

Семь режиссеров во двор рванули вместе,
Закурил один из всех — и осталось шесть их.

Шесть режиссеров ушли на практике пахать,
Одного в ДК закрыли, их осталось пять.
… показать весь текст …