алиот каф

ты приходишь нежданно, швыряешь ключи на стол. и прокуренный голос твой мог быть немного тише. но нежданный визит; из горла снова пить бурбон. и ходить босиком по когда-то забытым крышам. а ухмылка твоя — повод вырваться из цепей и накрыть плотной тканью покой одиноких мыслей. вновь игра началась — бьется шепот теней: «проживи с ней ещё десяток волшебных жизней».

ты врываешься зверем в мой богом забытый храм. и с порога кричишь о безумстве всей сути веры. все иконы и свечи — относишь к далеким углам. заливаешься смехом, по полу швыряя вербы.

не заметить бы твой силуэт, не узнать бы стук. потерять бы тебя в толпе непривычных «прочих».
но весне безразличен мотив к ней протянутых рук.
раздает от дверей ключи
и смыкает очи.

забывай, говорили мне, всех, кто смел прикоснуться к твоей судьбе. а иначе ты точно не будешь цел и расстелешься по земле. темной ночью совьешься в тугую нить, задохнешься в потоке чувств. научись беззаботно и славно жить. полон прошлым, а значит — пуст. захлебнись от печали и злой тоски, но упрямо смотри вперед. пусть дороги длинны и далеки. на ладонях растает лёд. ты ведь сам себе — путник и компас — сам. ты предвестник своей беды. отдавай свою душу любым ветрам. но не трогай людские сны. пусть маршрутки гудят и грохочет гром — находи свой душевный штиль. тишина в тебе — тишина кругом, тишина за три сотни миль.

забывай, говорили мне, всё, что жжет и сжигает на полпути.
я иду быстрей, я иду вперед. но не помню, куда идти.

ты не падал, ты просто летел к земле. опрометчиво сделал ход. боль ютилась на рваном, худом крыле, надрывалась из года в год. каково это: сделать последний шаг и нечаянно пасть за край? обреченный отдать свою жизнь за так в пустоте обретает рай. и скользит по плечам драгоценный миг, обновляет твои мечты. ты теряешь себя, обретая взрыв, обретая любовь зари. и былые заботы истёрты в прах — начинается новый лист. ты шагаешь за край — побеждаешь страх. ты волшебно свободен, чист.

ты не падал, ты просто летел к земле, измерял высоту небес: прикоснется рука к молодой траве — содрогнулся, взлетел, воскрес.

люди уходят из наших жизней, не оставляя след. люди кричат: «оставайся сильным, новых тебе побед! новых желаний и мыслей свежих, строй свой душевный грот.» я прячу ссадины под одеждой и искривляю рот.

вот вы походкой прямой и строгой дружной толпой с пути. я не жалею себя во многом, но сквозняком в груди воют и режут чужие жизни — то, что я вам отдал. кто пустоту закрывает ближним — наполовину пал.

я не жалею себя во многом: вот, например, у вас в сердце ненужным и липким комом каждый мой светлый час, мысли мои и любовь с излишком, впрочем, почти я сам. быть одиноким, но добрым слишком — значит кричать ветрам: «мой добрый взгляд, теплота и голос пусть вас хранят в толпе.»

люди твердят: ты без нас, но полон.
я отвечаю:
нет.

осторожно проверив почву, шагну вперед. и забудется всё, что морозило и кусало. время — сладкая вата, время — цветочный мёд: расстилается в вечности медленно и устало. я иду по асфальту, по плитам, по небесам — и взметается пыль, и бегут по дорогам тени! миг рождения славен, он остается там, где весна всё прощает и открывает двери. где скользит по ресницам солнце, играет свет, оживают цветы под усталой и хитрой елью. мы проснемся опять через несколько тысяч лет — обновим свои души с первым рывком капели.

утопает печаль в череде бесконечных дней, и ложится на плечи полоска шального света. город в сети зовёт, но становится всё нежней. и весна отзывается в первых порывах ветра.