Александр Ноитов

Ты будешь вечно идти по следу,
всегда вторичен,
всегда бездарен,
всегда ошибочен и изведан
до трех страничек
в пустой тетради.
Ты будешь вечно писать «любили»
или «любимых»,
от слов завися,
перенимая чужие стили,
чужие рифмы,
чужие мысли.
А я останусь, врасту под гравий,
мне слово — повод,
… показать весь текст …

Я уходил в себя,
Входил в тебя —
Путешествуя между мирами.
Но знаешь, это было весело только первое время,
А потом потолок стал видеться мне вечерами,
Потолок нашей спальни, упавший на четверть в темень.
Словно темя треснуло, разбросав повсюду сомнения,
Отчужденность разума,
Обмирание,
Обновление,
Потолок нашей спальни — громогласный в своем безразличии,
Не сулящий разницы между духом твоим и личиком.
Оборвалось что-то — там, где я оставался мальчишкой,
Где любовь усталая раздраженно била по стр…
… показать весь текст …

Я буду писать тебе.
Поскольку ты рядом,
поскольку ты не одета,
и я вижу блеск
жантильных губ с легким привкусом винограда
и перца.
Сегодня ты мой деликатес.
Я вижу тебя и хочу получить весь спектр
возможных ласк,
обнажающих твой оскал,
снующих по всей аорте и пахнущих спермой.
Я буду писать инвиктиву и мадригал,
пока ты снимаешь чулки и сминаешь простынь,
пока ты становишься влажной в этом тряпье.
… показать весь текст …

У других по весне простуды, мимоза, авитаминоз
или чувство воскрешения, набирающее амплитуду,
а во мне — огромное таянье снежного замка
и стремление к великому океану.
Если бы только русло мое не загибалось в пустошь,
я бы узнал волны,
я бы осязал дно.
Я бы впал в средиземное,
я бы выпал из молочных рук своей матери —
не поэзии, но одетой в города и что-то рифмующей.
Я бы впал в средиземное, добавляя в соль его — сахара
своей лести морю.
Был бы плотью его — вплоть до августа,
вплоть…
… показать весь текст …

Вы спите голая на полу в полной темноте,
на грудь угловатым телом заползает местный сквозняк,
ложится, прижимается щекой к теплому,
шепчет холодом — «безразлично».
И грудь становится анемичной,
становится кафелем, паркетом, чем-то битым.
Но Вы не знаете об этом.
Вы уже спите.
Вы спите голая на полу, и пол чувствует ваше тело,
пол осознает его небом — горячим и слишком белым,
пол видит мириадами глаз, как по Вашему телу пролетают птицы,
пол прижимается ближе.
Но Вы спите, и это Вам только снится.
Вы спите в полной темноте, и она оказывается живой,
… показать весь текст …

Детка, каждый твой день — это повторение всего обычного,
это человек без личности, похожий на свой айфон,
знаешь, если бы наша жизнь сочинялась, как притча,
ты была бы в ней деревом, камнем — то есть составляла фон.
Ты могла стать Тифоном и сжигать эту реальность к чертовой,
оставляя черными города своих утраченных дней,
но ты каждым утром в ежедневнике ставишь черточки
неприходов и прогулов событий, эмоций, людей.
С этим можно жить. Наверное, даже радоваться
красоте природы, как абстракции, дос…
… показать весь текст …

Возьми и рассыпь на пороге моем солонку,
я где-то читал, что соль убивает заразу,
пиши на дверях: «здесь карантинная зона»,
а после — беги. И лучше бы, если сразу.
Поскольку разум тоже подвержен музам,
а музы слишком часто ведомы спросом.
Наклей на дверях табличку: «перезагрузка.
входить сюда только на цыпочках. только босо.
но лучше пройти стороной. обогнуть по флангу.
и даже не номер дома — забыть весь город.»
на память возьми мою ярость
и, может, август,
лежащий на черном асфальте прекрасно голым.
Беги, пока носом не хлынут каспийские волны,
… показать весь текст …

Мнемозина, скажи, что ты тоже устала от этого
бесконечного эпигонства в бездарных пабликах.
Присмотрись, моя девочка, мы раздеты и бессюжетны,
присмотрись, из моей груди вырастает яблоко —
это плод познания демонов и бессилия,
это плод создания свежего вдохновения.
Угощайся.
Завтра все яблоки станут гнилью,
когда космос за окнами изменит свое настроение.
Когда космос распустит космы и станет девкою
зараженной материей с пятнами энтропии.
Мнемозина, я чувствую голос твой каждой клеткой,
твою белую горечь и черную беспрерывность.
Из моей груди для тебя вырастает дерево,
… показать весь текст …

Задерни шторы, малышка. Да будет пьеса
взаимной дрожи — единственное из искусств.
Но я хочу не тебя, я хочу просто секса —
и в этом, детка, фатальный изъян наших чувств.
Затем, что пуст этот верный тайник у ребер,
затем, что вкус одиночества нам знаком
как спирт в стакане — так ненавистно-подробно.
Задерни шторы, малышка. Давай начнем.
Мы больше не люди. Скорее, мы просто местность:
пейзаж обнаженных в постели духовных руин.
Как это горестно, детка, и как гротескно.
Задерни чертовы шторы в моей…
… показать весь текст …