Светлана Черкашина

Я была несносной и курносой
в детстве, звал он пуговкой меня.
И кололась я в ответ занозой,
петушком и петелькой дразня.

Помню, бегал хвостиком за мною,
в детстве букву «ш» не мог сказать.
Я ещё не мучилась виною,
знать не знала, как это — бросать.

Позже звал по-взрослому — Ириной,
лишь мечтал, что я отвечу: «Да».
Я порхала примой-балериной,
он петрушки роль играл всегда.
… показать весь текст …

На русской земле столько бед — всем хватает.
Ночами ей снилось, что в небе летает.
А утром — мечты, но картина всё та же:
парит невесомо и счастлива даже.

Вот если бы не человеком родиться
беспомощным ей, а крылатою птицей,
на птичье сменить непослушное тело —
стрижа, альбатроса. О, как же хотела,

чтоб в воздухе жить, чтоб в полёте всё время!
Оставить земное тяжёлое бремя —
о, как же мечтала! Так страстно хотела,
что, бросив свои костыли, полетела.

Ах, осень — время хандры и сплина.
Не прекословьте, не хмурьте бровь.
Что ж Вы настырный такой, мужчина?
Какая в осень к чертям любовь?

Распутной осени потакая,
бронхит хотите и простатит?
Она ж простигосподи такая,
что вряд ли Господи и простит.

Хоть на Венеру и не похожа,
но есть венерическое в ней.
Оно Вам надо? Скелет да кожа.
Здоровье Ваше. Что ж, Вам видней.
… показать весь текст …

Исчерпан инцидент. Несправедливым, пошлым
присяжных вышел суд.
Обида отошла. Согласна зваться прошлым.
Чернила не спасут.

Хотя придет зима. Она загонит в кому.
Отныне будет так:
не думать, не писать. Всё будет по-другому,
хоть горя — на пятак.

Где правда жизни всей, где ложь — постигнуть суть бы.
Но небо льдит и жжёт,
под крышами домов запрятав наши судьбы;
зачем их бережёт?
… показать весь текст …

Вот валик с иглами для шей.
Вот коврик с ими же для спин.
Какая боль из них большей —
боль от прострела у мужчин
и женщин или от его
иголок, впившихся в тела?
Лежу, улегшись на него,
ему себя всю отдала.
Так больно только в первый раз
бывало в юности шальной.
Сейчас же боль за разом раз,
когда отдамся я спиной.
Стоная, возлежу на нём,
терплю иголок остриё.
… показать весь текст …

Песня, подбитая милая пташка,
смолкнуть приходит пора.
Ты посмотри: под моею рубашкой
сердце чуть бьётся с утра.

Душу не мучай желанием смутным.
Рушится взрывами твердь.
И ежечасно, ежеминутно,
ежесекундно там смерть.

«Это безумье, — шепчу я, — поверьте,
мир, что лишился основ.»
В жизни, до края наполненной смертью,
держит нас только любовь.

Ах, всё в августе в цвету!
Не выдерживаю искус
целовать цветы в саду
и разговорить гибискус.

Он раскрылся — всех сразил,
кто увидит, сразу ахнет!
Изо всех цветочных сил
хоста рядом с ним так пахнет!

Скромной хосте лишь слегка
приоткрыть дано бутоны.
Эй, гибискус, свысока
краснозвёздно-беспардонно
… показать весь текст …

Пустым считала Вас, легковесом,
парящим в облачной вышине.
Но Вы свалились с небес, повеса,
и протаранили крышу мне.

Жить тяжело во грехе и фальши.
Уеду я от Вас далеко,
послав от себя Вас ещё подальше.
И сразу станет легко-легко.

Но в Вас, поверьте, души не чаю,
хоть Вы пройдоха и ловелас.
И я отчаянно так скучаю
по Вам. Неверно? Тогда по Вас.

Что же со мною случилось, скажите на милость?
Я разучилась прощать и любить разучилась

наперекор и уму, и желанью, вот дура!
Не человек я живой — ледяная скульптура.

Мне б пересилить обиду, умерить гордыню:
только любовью мир держится присно и ныне.

В душу б родную уткнуться, как в шубку одеться —
от заморозившей в лёд нелюбви отогреться.

Но не прощаю — упёртая всё же натура.
И замыкаюсь в себе. Ну какая же дура!

Текла полноводной Волгой,
казалась такой же долгой.
-Жизнь, сколько ещё осталось?
Молчит, ведь не скажет: «Малость».

Вот так и живёт на свете:
потребности нет в рассвете,
слабеет и всё стареет,
и лето уже не греет.

Печальна дней монотонность
и радость не обещает.
А небо в свою бездонность
желающих всех вмещает.
… показать весь текст …