Григорий Хубулава

Вновь пролетают дни,
Время безумно катит,
Силы, что я растратил
Господи, сохрани

Стало явным всё, что было скрыто,
Всё имеет свой привычный вид,
Снова у разбитого корыта
Сердце наше нищее сидит.
Благодать не будет на посылках,
Нам желанья наши — страшный суд,
Пара санитаров на носилках
Старика в машину понесут.
А на солнце сохнет невод гибкий,
Только небо синее в сети,
Воротись и поклонися рыбке,
Попытайся ей сказать «Прости».

Расплавленный июльский день…
Пластмасса неба голубая
Течёт, в огне изнемогая,
Живое молится на тень.

Железное раскалено,
И на воде играют искры,
И ветер замирает быстрый,
Войдя в открытое окно.

Рисует память в пустоте
Две человеческих фигуры,
Поник зелёный лист понурый,
Темнеют пятна на листе.
… показать весь текст …

Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Ахматова.

Ты прополешь строку, прочитаешь снова,
И напрасно подавишь усталый стон,
Но внезапным огнём полыхнуло слово, —
Одуванчик, пробившийся сквозь бетон.
И ещё тяжелее от этой встречи,
Это слово живое тебя стыдит,
Звук пугающей нас черноземной речи,
Бестолковый, соломенный алфавит…
Но проросшее из векового слоя,
… показать весь текст …

Сотни звёзд превратились в одну на дне…
Разве можно любить и не знать об этом?
Дух с Иаковом борется в тишине,
Позволяя ему победить с рассветом.

Ветер дереву не возвратит листа
И огонь уклониться не позволяет,
Но Господь с высоты своего креста
Всех Его победивших благословляет.

Если смерть — наибольшая из прорех,
То теперь никогда не умрет рождённый,
Потому что могущественнее всех
Неизменно окажется побеждённый.

Сотворивший и стужу, и зной,
Подобравший небесные краски,
Как дотошный чеканщик дамасский
Ты трудился над полной луной.

Облаков расстеливший бельё,
Утвердивший широкие льдины,
Почему не из стали, — из глины
Создал слабое тело моё?

Не за тем ли, чтоб вечно звеня
О незримом родстве между нами,
В сердцевине горящее пламя,
Оживляя, крепило меня?

Я себе обещавший: «В последний раз»,
Говоривший, что злобы и так хватает,
Но в груди не сердце, но дикобраз
Снова иглы колючие выпускает.

А кому-то на это смотреть смешно,
Застываю я скорчен и неподвижен,
Ведь больнее ранит меня оно,
Чем того, кто в неистовстве мной обижен.

Голова с утра проснуться силится,
Время затвердело в тишине,
Сентября замерзшая чернильница
Греется на лиственном огне.

В чёрный окунув перо голодное,
Нянчит осень нежную тоску,
И выводит странную, безродную,
Первую, дрожащую строку.

О чем-то тихо шепчутся кусты,
В полголоса чуть свет бормочут сосны,
В их разговоре различаешь ты:
«Закрой глаза, усни пока не поздно…»

Тот хор листвы, что превратится в сор,
Предчувствует, предвосхищает осень,
Как заговор, верней, как загов0р,
Что носится и сумерки приносит.

Ты беззащитен с ним наедине,
Не убежать и некуда деваться.
Крепись, усни… Но знать бы, кто являться
Тебе посмеет в предосеннем сне.

Вперёд, дорогами разбитыми,
Не ощущая лёгких ног,
Бежит весна, звеня копытами,
Как огненный единорог.

Покровы тяжкие срываются,
Холодный исчезает страх,
И междометья распускаются
В её сияющих следах.

Проникнет в скважину замочную
И в дверь закрытую пройдёт,
И полон пеною цветочною
Её горячий красный рот.
… показать весь текст …