Григорий Хубулава

Собирающий сущее по зерну
И срезающий колос спелый,
Сотрясающий древнюю глубину,
Сотворивший мой дух и тело,
Тьму сражающий намертво свет всего
С невозможной, легчайшей силой,
Дай себя, дай спасенья! В огне его
Сохрани меня и помилуй.

Весь мир, как долго ни смотри,
Тебе покажет только тени,
Он не готовит откровений,
Всё настоящее — внутри.

Вся истина, весь ужас — в нас,
Там от себя их долго прячем,
И чтобы сердце стало зрячим,
Порою не довольно глаз…

Знаешь, наверно, прожилками на листе
Станут однажды линии на ладони,
Жизнь не нуждается в отдыхе, в пустоте,
Просто звуча непрерывнейшей из симфоний.

Не потому ли, зелёным кустом шурша,
Сборщик скупой небогатого урожая,
Ветер негромко произнесёт: «Душа»,
Смутно знакомому голосу подражая?

«Пушкин» пашет за нас, «Блок» — обычный кирпич,
«Мандельштам» — тяжело и не произносимо,
И поэзия, как неразборчивый клич,
Пролетает над нами заведомо мимо.

Мимо сердца срипящего, мимо ушей,
Незаметна, неслышима, даже стыдлива,
Мимо взгляда отцов, мимо смеха детей,
Прикоснувшихся к школьному курсу брезгливо.

Пролетает и падает тихо у ног,
И дрожит, словно связок застывшая смычка…
Пуля Пушкина, Блока цветущий венок,
Мандельштама сгоревшая серная спичка.

Не слушается дверь ворчливых старых петель,
Короткий сонный день сменяет вечер хмурый,
В осенней пустоте рисует резкий ветер
В траве и на воде неровные фигуры.
Огарок ноября, конец тепла земного,
Глубокие следы, как предвкушенье дрожи,
Весна шептала нам: «Вначале было слово»,
Молчание теперь нам стало даром Божьим.

Не верить в гороскопы и пророчества,
Бояться поскользнуться на ковре,
И старческим дрожащим мелким почерком
Недели отмечать в календаре,
В конец срастись со старыми привычками,
Заговорить с надгробьями на «ты»,
Зато бояться подходить со спичками
К коробке древней газовой плиты.
Не пачкать рта, ни сплетнями, ни ропотом,
Знакомый голос слушая, краснеть…
Он говорит тебе почти что шёпотом,
Что ты ещё успеешь постареть.
Оттенки цвета видеть одинаково,
На отраженье больше не ворчать,
… показать весь текст …

* * *

Как я много могу… как же мало я сделать способен!
Вновь куда-то бегу, заблудившись в зеркальных мирах.
Мне когда-то казалось, я вечности звонкой подобен,
А теперь я немой и слепой обращаюсь во прах.

Подо мною скользит безымянная жизни основа,
Я уже не кричу, я кривляюсь, пытаясь вдохнуть,
И теперь не прошу у Тебя ни отсрочки, ни слова,
Лишь беззвучно прошу указать исчезающий путь.

***

Не ходи в чащу осенью,
Не смотри в небо с просинью,
Лист нетраченный, золотой
Не ищи-ка, постой.

Дунет ветер простуженный,
Не оглянется суженый,
А замрёт, синевой изумлён,
Облетит, словно клён.

Береги его, Господи,
Как от горестной проседи,
… показать весь текст …

Бессонницей в свои границы
Рассудка мы помещены,
Всё так… а спят ли наши сны?
И что за явь несчастным снится?

А говорят это трудное ремесло,
Может любой попробовать, если хочет:
Свет пропускает, тонкая как стекло
Чья-то душа, как будто она — источник.

Долго горит, и сиянием спасена…
Нет, сожжена… или всё-таки им согрета?
Просто боится задуматься, кто она…
Просто не хочет представить себя без света.