Иван Михайлов

Душа летает по ночам,
На своих невесомых крылах,
Что предстает ее очам,
Я видеть пытаюсь во снах.

Я тебя понимаю,
Я тебя обнимаю,
Я в тебя проникаю,
Я родился с тобой.

Мы с тобой улетаем,
Мы блаженство познаем,
Мы с тобой умираем,
Мы хранимы судьбой.

Я встретил женщину весной,
И не забуду ее взгляда,
С такою яркою красой,
Зеленоглазая засада.

За ней я следом не хожу,
Не приглашаю на свиданья,
А только лишь в душе ношу,
Отсвет ее очарования.

Мы незнакомы, но невольно,
На Вас оглядываюсь я,
Мне удивительно и больно,
Что до сих пор Вы не моя.

Я провожаю Вас глазами,
И на руке ищу кольцо.
Все время жду, когда Вы сами,
В мое посмотрите лицо.

Когда скрестятся наши взгляды —
Надеюсь в Вашем я прочту,
Что Вы хотели бы быть рядом,
Что я нашел свою мечту.
… показать весь текст …

Подумал я, но может это ложно,
Что даже в наш нелегкий век,
Бывает счастие возможно,
Когда его достоин человек.

Дышать, любить и быть любимым,
Растить детей, построить крепкий дом,
Судьбою быть всегда хранимым,
Есть, вероятно, счастье в том.

Ты так мучительно во мне,
И так внезапно появилась,
Сейчас приходишь в каждом сне,
Хоть прежде никогда не снилась.

С тобой я ночи провожу,
Теперь и ночью нет покоя,
Я от тебя с ума схожу,
Ты задеваешь за живое.

Проходят дни — я сны забыл,
Из памяти изъяв,
Быть может, я во сне любил,
Приняв его за явь.

Быть может, я летел во сне,
В полете не дыша,
Быть может то летит к тебе,
Бессмертная душа.

Здравствуй птица-львица,
Здравствуй журавель,
Все мелькають лица,
Кружит карусель.

Я на ней летаю,
Все мечту ищу,
С кем-то поскучаю,
С кем-то погрущу.

Но из ближней дали,
Из недавних лет,
Мы с тобой узнали,
Что любови там нет.

Надоело спать ложиться,
В одинокую постель?
Может в жизни все случиться,
Только сердцу ты поверь:

Что любовь, как гром небесный,
Загремит и запоет,
И тебя из жизни пресной,
За собою позовет.

Что все ночи твои будут,
Страстью жаркою пылать,
И душа твоя забудет,
Одинокую кровать

Играла музыка. И в зале,
где не было свободных мест,
играл маэстро на рояле
и с ним играл большой оркестр.
И так звучали ноты чисто,
летя куда-то в свой предел,
что под руками пианиста
зал околдованный сидел.
А звуки поднимались выше
и уносились в небеса.
Сидела публика неслышно
и были влажными глаза.
Тогда, в пронзительный тот вечер,
и я за музыкой летел,
… показать весь текст …