Александр Самчук

От чего ж не шоколадить
мармеладовость твою?
Всё, что спереди и сзади
гладить бережно люблю…

И откуда в детском теле
стока с тётями родства?
Если б был чуть-чуть взрослее, —
не спросясь зацеловал!

Не смотри, сластёна, сладко
и хмельно не по годам…
поделюсь я шоколадкой,
а захочешь — всю отдам…

Желающих — хоть пруд пруди, над головой хоругвь воздеть,
крича: «За вас страдаю здесь», — с чужим распятьем на груди…
Не подойдёшь к такому, ведь он приближённый к Самому…
и значит — вынес столько мук, что сам почти «благая весть».

«Ни шагу, — возвестил, — назад! Вперёд, за веру воевать!», —
но нет доверия словам, когда так бегают глаза…
Взывает к пастве он опять, врагам невидимым грозя,
прекрасно зная, что нельзя его, тщедушного, распять.

В бою — перешибёт сопля, но оказавшись наверху
решил, тщедушный душегуб, других под пули подставлять.
Себя и родичей своих — подальше спрятав от войны.
От роли предохранены, где будет омофор в крови…
… показать весь текст …

Зафрахтовать бы лунный бриг,
пустить его по млечной речке,
злой дух ветров заговорить,
чтоб парусам дышалось легче.
На завиральной карте снов
маршрут наметить неотложно,
к избушке, что в глуши лесной,
вальсирует на курьих ножках
вокруг сосны, где прижились
часы с обученной кукушкой,
а рядом, фея на разлив
нектаром потчует, откушать
зовёт фантазий крем-брюле…
Напьюсь нектара до отвала,
… показать весь текст …

Гласит поверье: «Время лечит», —
враньё… со временем не легче,
внутри, всё так же, боль Афгана
гвоздём царапает стекло.
Сейчас вокруг другие лица…
Потом, наверно, будет сниться
то, с чем уже не в той, а в этой
войне столкнуться довелось.

Чтоб не рехнуться и не спиться,
я собираю по крупицам:
тепло родных, улыбку мамы,
любимой нежность, дочки смех…
и, вспоминая о хорошем,
… показать весь текст …

Боль человека ладит плохо
с терпеньем — сразу в крик и хай.
Совсем другая боль у Бога, —
светла, глубинна и тиха…
Ей боль вселенская знакома
и каждой Божьей твари здесь.
Она внутри любого дома,
что вымер, в шёпоте дождей,
в стихах, в мелодиях жалеек,
в фамилиях гранитных плит…
Он, по-отцовски, всех жалеет
и общим горем боль роднит,
где выбор веры не дозволен,
где детство выкрали ребят…
… показать весь текст …

Дней от роду — кот наплакал
масти, в общем-то, неброской,
ни уверенности в лапках,
ни породы в нём, ни лоска:
худ, что тюбик из-под пасты,
и, видать, цыплёнка легче,
неухоженный, блохастый…

а глаза-то человечьи!

В них печаль и грусть такая,
как в глазах анахоретов,
что живут молясь и каясь,
а мирская жизнь запретна.
… показать весь текст …

Двадцать первый век. В подполье,
на околице Донецка,
при свече рисует Поля
то, что дорого для сердца.

Вжался кот в коленки Поли
(под землёй — могильный холод).
Рядом корчится от боли
дед, былой страны осколок.

Тихо молится за мужа
мать её, Елизавета,
тщетно скрыть пытаясь ужас,
призывая силы света…
… показать весь текст …

Ни злости, ни ярости, только усталость,
Надежда притихла внутри…
о том, что со смертью бодаться осталось
недолго, хотя бы соври.
Сестрички твои говорили: «Немного
в себе разуверилась, жаль…»
Дурёха, тебя научу я, как Бога
в пути за мизинец держать,
в ромашковом поле букет собирая,
кладя над трясиною гать…
С Ним вместе не страшно по самому краю,
и даже над бездной шагать.

Мы оба сегодня устали безмерно,
… показать весь текст …

Едрен-батон, какая неудача…
«На ровном месте» лопнули штаны.
Теперь я беззащитен, это значит —
Открыт для алчной похоти жены.

Едрен-батон, она идет в атаку,
Качают бедра плавно слово «секс»,
Грозят, как США войной Ираку,
А в лифчике военный перевес.

Едрен-батон, куда ретироваться?
Не защитить мне целостность свою…
За все жена сумеет поквитаться,
Коль я уже в одних трусах стою.
… показать весь текст …

Слева Коля, справа Ваня,
позади с «ружьём» мужик,
впереди передовая,
путь опять туда лежит.
Грязь липучая настолько,
что не вытащить ноги…
«Зае…ся», — выдал Колька,
Ваня — «Боже помоги!»
Душу матом не неволю,
слышу только белый шум,
у Всевышнего за Колю
я прощенья попрошу.
Человек хороший, в общем,
хоть бунтарский дух в крови,
… показать весь текст …