Золотистые звёздные крошки заблестели в проёме окна.
Месяц моет точёные рожки в чёрном тазике неба без дна.
Из густого смятения ночи прорастает неясная грусть,
Чередой недописанных строчек недосказанность ломится в грудь.
Вот и маюсь с собой до рассвета — как сказать, что творится в душе,
Без отточенных фраз трафарета и банальных, избитых клише?
Как соломинку в бурном теченье, закружил меня мыслей поток.
Это просто ума помраченье, или свежего ветра глоток?
Мы играли в любовь не на шутку, искры слов превращая в костры,
Но любовь неподвластна рассудку, и… она не приемлет игры.
Увлекает, манит, словно бездна, но едва заподозрив обман,
Как мираж, исчезает бесследно, превращается в пыль и туман.
Уходят годы, но покоя нет,
Душа осталась неизменно юной.
И в пятьдесят звучат, как в двадцать лет,
Ее живые, трепетные струны.
Не за горами, близится Зима.
Что не сбылось, тому уже не сбыться.
Но хочется еще сводить с ума,
И хочется подкрашивать ресницы.
Чтоб вслед смотрели, глаз не отводя,
Заставив вновь в несбыточное верить,
И молодость, в былое уходя,
Чтоб за собой не закрывала двери,
Чтоб снова чьи-то головы кружить,
Любимой и желанной оставаться,
Мы наш недобрый век клянём ежеминутно.
По нашим головам он едет, как каток.
Живёт в нём человек не просто неуютно —
Он выжат, как лимон, отдав последний сок.
Быть надо начеку, всё время ждать подлянку,
Куда ни глянь — не жизнь, а форменный дурдом.
И веку наплевать, как, жилясь, тянет лямку
Обычный человек, изношенный трудом.
А если рассудить — что человеку надо,
Чтоб чувствовать себя за каменной стеной?
Горячая ладонь, тепло родного взгляда —
Будь ты уставший, злой, иль чуточку хмельной.
На изломе судьбы, на исходе дрожащего лета
Я не буду терзать свою душу обрывками фраз.
И пускай эта песня ещё до конца не допета —
Допоётся она, обязательно, в следующий раз.
И по-новой услышатся в ней лебединые ноты,
И пробудится сердце, успевшее вдруг замереть,
И настроившись вновь на созвучные сердцу частоты,
Отогреет его первой нотой почти что на треть.
И в затейливой этой работе — безумство и нежность.
Никогда ещё сердце не знало такой красоты!
В ней бездонная радость и ждущая всех неизбежность
Бесконечного счастья в пределах одной высоты!
Сама решила. И будь, что будет!
То в жар, то в дрожь.
Судите, люди, вините, люди.
Стерплю я, что ж.
Иду открыто и глаз не прячу —
Ведь не краду.
И пусть все видят, пускай судачат —
К тебе иду.
Недобрым словом хлестнут с размаху —
Сто раз правы.
Бросаю душу свою на плаху
Людской молвы.
Да хоть распятье, хоть в спину камни,
Хоть Страшный Суд!