Анна Юннис

Ну так вот, милый N., мне чертовски больно.
Будто резцы на сердце, и ржавый крюк
Вырвался чудищем, грудь оттянул бемольно.
Вход в Wonderland — не нора, а открытый люк.

Я же не Шива, мне вовсе не хватит рук

В стены вцепиться и больше уже не падать,
Лечь ледоколом на выбранный в спешке курс:
Огненно-рыжим нынче никто не стирает память,
Я, получается, мёртвый, ненужный груз.

Что ж, перекрашусь, выскоблюсь, отлюблюсь.

Ссутулившись, я крашу ногти чёрным лаком.
А в жизни радости — что чёрный кот наплакал.
Черничной чернью заедаю чёрный вторник.
В наушниках — всё тот же чёртов сборник:
Black Sabbath — риффы адской чёрной мессы.
Я профанирую все сказки о принцессах:
Пью чёрный виски с чоппером в обнимку,
В альбомы клею негативы снимков.
И чёрным золотом топлю камин я летом,
Чтоб приручить хотя бы каплю света…

Десять лет ты плевала через плечо:
Дай мне, Боже, защиты от тех, кто смугл.
Вдруг один из них сделается врачом
Моих бледных губ?!
И не станет внимать диссонансу кривд,
И не скажет, что я ему — как сестра,
Но у слов его будет и шарм, и шифр
Моего нутра.

Между мной и тобой переулки тоски,
Между мной и тобой переулки разлуки.
Мы когда-то с тобой стали слишком близки.
Испугавшись, разняли сплетённые руки…

Череда скучных дней поглотила твой след.
Не найти мне его в этом городе вновь.
Между мной и тобой ничего больше нет.
Между мной и тобой умирает любовь…

Мне будет сорок. И грянет буря.
И сединою кольнёт в висок.
Тогда, хрипя и температуря,
У ног моих примостится бог
Из местных, в тапочках и пижаме,
Закурит, руку слегка сожмёт
И тихо скажет, что за дождями
Настанет мой выступать черёд.
Он карту вытащит из кармана,
Отметит стрелками верный путь,
А после, крошки смахнув с дивана,
Предложит с ним навсегда уснуть.

Всего лишь сорок. Второе детство
… показать весь текст …

Неудобно. Некрасиво.
Заварила эту кашу…
Осень, вязкая трясина,
Поглотила день вчерашний.
Я придумала так живо,
Разукрасила картину.
Но теперь самой паршиво,
Но теперь самой противно.
Неудобно. Некрасиво
Получилось между нами.
И ни грамма позитива.
Восемь веток расстояний.
Цвет волос я поменяла,
И цвет кожи, и цвет чая;
… показать весь текст …

Он всегда считает до десяти.
А потом бросает. На растерзанье.
Он как пуля в узкой моей груди:
Шевельнёшься — сразу конец пути.

Только мне пешком не дойти до рая.

Он немногословен, но дерзость рук
Откровенней даже любого слова.
Я пытаюсь солью отметить круг
И боюсь издать хоть единый звук.

Только он находит. И всё по новой…

Ты знаешь, у нас всё как в песнях
для дур:
Улыбки, букеты и Невский
проспект.
Давай просто выйдем. На перекур.
Давай просто дёрнем. На красный
свет.
Давай притворимся, что мы — это
мы,
Всего лишь подростки под рампою
лет.
Давай у самих себя прошлых
взаймы
Возьмём на мгновенье короткое
… показать весь текст …

Глаза — оружие сердец,
Стреляешь ими вправо — влево,
Пока хоть кто-то, наконец,
Не попадет в фокус прицела…

И вроде ещё вчера было только двадцать,
Скандалила, скальдом писала, звала альтом,
Большую Любовь откладывая на потом,
Предпочитая на вечер-на два влюбляться,
Ты прикрывалась возрастом, как щитом.

Сегодня твоя голова — не медяный сборник,
И где-то седины блещут, как барышни на балу.
Гитара безликой массой вымостилась в углу.
И кажется пресным сто двадцать (-какой?) любовник.

Большая Любовь отсиживается в тылу
И всё обещает: «Когда-нибудь я приду».