Ирина Аликова

Есть далёкие люди, есть — близкие. Есть — чужие, ты к ним не ходи. А бывают, как птицы подбитые, очень странные, но свои.

Когда мы теряем, не рушится мир
И даже не падают стены,
Как будто с разбегу вдруг дали под дых,
Тихонько…
Но в самое сердце.

Люди умирают от жестокости.
Может быть, но только — на войне.
В жизни люди «мрут» от одиночества,
Кто — в чужих постелях, кто — в вине.

Никто из сердца не уйдёт.
Для всех, хоть раз в него входящих,
Оно — хранилище.
А дна —
У сердца нет — для настоящих!

Я не хочу дружить, мне нужен только он:
Такой строптивый и такой манящий,
Когда меня он на руки берёт,
Весь мир становится, поверьте, настоящий!

Я не хочу любить. Да нет, не нужен он,
Пускай себе таскает, он же — сильный.
Любовь ведь может кончится потом…
А вдруг отпустит?
Не хочу разбиться!

И всё становится не важным:
Все цели, подвиги, мечты,
Когда вместо одежды — нежность,
Когда меня целуешь ты.

Тебе к лицу усталость нежной Осени:
Палитру красок — ветер подберёт,
Добавит в макияж листву из золота…
Ах, как же Осень женщинам идёт!

Устать не может любящее сердце
И, чтобы не пробрался холод дня,
Она бесшумно «собирала» нежность
И прятала.
В себя.

Как хорошо быть просто нужной,
Дня моего так прост секрет:
Твоё вечернее:
«Скучаю…»
И утреннее:
«Зай…Привет…»

Когда ты научишься слышать себя и поймёшь,
Что близкие люди уходят совсем не внезапно,
Тогда ты поймёшь, что есть время — разбрасывать ложь,
А есть — собирать её всходы, приняв их как данность.